Патриот. Смута. Том 4

— Он поднял к лицу пальцы, сделал некое подобие очков из них. — Смотрит на меня. Я ему, к бою, кричу. Ну, он трусливый у тебя, но пистоль схватил. Выбегаем. Там трое. Стрелец один мертвый, второй, отбивается еле-еле. Этот, что говорить приходил…

Сбился, почесал затылок.

— Не помню, как звать. Имена ваши, ух… Бьются они вдвоем со стрельцом с тремя. Нападение, значит, на нас. Дело последнее, предательство выходит. Саботаж. Тут слуга твой из пистоля одного завалил. Мы втроем их потеснили. Драться-то неудобно, слишком места мало.

Все, как я и думал. Бесхитростная, безумная, глупая атака. Вопрос, а как они потом уходить собирались? Стрельцы же им выйти бы не дали. Или думали через забор махнуть? Так-то можно, только вот далеко ли удерешь? Неразбериха, на нее понадеялись.

Ладно, расспрошу лично оставшихся в живых.

— Я работаю за деньги. — Улыбнулся француз. — Но я не люблю подлых налетчиков. Кстати, Игорь, осталось два дня.

— Помню. — Признаться, я уже со счета сбился, слишком уж насыщенные у меня выдавались дни.

К стенам острога стал подходить народ. Все, кто слышал стрельбу, всколыхнулись. Лагерь вокруг пологого холма пришел в движение, оживился. Крики, стрельба в таком месте без реакции не происходят. Все, кто не был на постах и в дозорах двинулись к лазарету. Скоро здесь будет половина моей небольшой армии.

Надо допросить пленных. Один вырублен, но второй то вполне в себе.

В несколько шагов подошел к двум связанным, уставился.

— Кто вам приказал? — Глянул холодно, сурово.

Тот, что был в сознании ощерился.

— Ты же клятву давал, как и все. Тварь ты лживая. — Не щадя, врезал ему ногой в живот.

Тот закашлялся, пытался поймать ртом больше воздуха, согнулся еще больше, шлепнулся набок. По-другому путы не позволяли. Застонал.

— Кто⁈ Говори, сука лживая! Предатель!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк.

И конечно — добавляйте книгу в библиотеку.

Впереди — много интересного.

Ему было страшно, я видел это. Идиоты, на что они вообще рассчитывали. Маски какие-то удумали. Да их же на входе стрельцы видели. Или они тоже в деле? Или просто доверчивые лопухи. Люди-то свои, все воронежские. Их тоже допросим, а пока:

— Кто⁈ — Голос мой был

— Ата… — Просипел пленный. — Атаман наш.

Я сел над ним, произнес тихо.