Патриот. Смута. Том 4

За веру православную, царя сильного и землю Русскую.

Оттуда до Серпухова три дня.

А дальше? Москва, как вариант, но штурмовать ее или осаждать как ополчения — глупый план. До нее четыре дня от Серпухова.

И стоит учесть, что от Ельца до Москвы нам точно придется где-то столкнуться с силами Лжедмитрия. Не будет он просто так сидеть в своем лагере. Придет. Мы же его тылы себе берем. Значит, противодействовать должен. Сейчас он ослаблен. Скопин его разбил, поляки поджимают с запада. Многие из Тушинского лагеря из-за разгрома как раз к ним и перебежали.

Но — это все равно сила. Мне с ней что-то делать.

Клушино? Глупый план. Спасать там армию Шуйского надо, но… Чем больше я смотрел на карту, тем больше понимал, что играть в догонялки с царским войском выглядит сомнительно. Да и собратья не поймут.

Шуйский в Москве, а мы с его армией встречи ищем. Нет, не пойдет так.

Если я с полками, с силой всего юга и присоединившимися Нижегородцами подойдем к Серпухову, то, может, и не будет Клушино? Повернет на нас вся эта рать от Смоленской дороги.

Бить ее? Хитро как-то надо. Чтобы людей спасти. Они нам еще против ляхов и шведов пригодятся. Нужно хитростью. Разлад внутри войска учинить.

Хм… Может здесь мне Артемий Шеншин и пригодиться.

Братьев царька Василия власти лишить. И войско к нам перейдет. Делагарди со Скопиным друзья же были. Точит он зуб на царя русского, затаил, думаю, обиду. Использовать это можно. Ну и самих наемников ослабить. Они нам не друзья.

Хитростью одолеем царское войско.

Скинем Шуйского, прибьем Дмитрия. А дальше — всей собранной силой с интервентами бороться. А пока освободительные бои идут — Земский собор соберется.

Вздохнул. План тяжелый. Постепенно все будет. Вначале Елец.

Хлопнул Петра по плечу, пожелал удачи в работе, вышел.

Вечерело. Фарнсуа отпустил бойцов с плаца, напевал грустную песню на своем гнусавом языке.

"Le bon vin nous a rendu gais, chantons

oublions nos peines, chantons!

En mangeant d’un gras jambon à ce flacon faisons la guerre!"

— Хорошо, воевода.

Хорошо. — Он поднял на меня глаза. — В наступающем вечере я слышу звон монет.

— Да, Игорь. На рассвете.

Пожелал ему спокойной ночи. Утром нас ждал поединок.

Ночь прошла спокойно.

Город затих с последними лучами солнца и проснулся с рассветом. Привычка людей того времени ориентироваться не на трескучий будильник и часы, а на солнце, была мне в новинку. Но, привычный вставать рано, я как-то влился.

Поднялся, потянулся. Франсуа, наше пари.