Паук

— Пожалуйста, не плачь, — попросила я дрогнувшим голосом, ласково вытирая ее лицо. — Ты же знаешь, что это необходимо. Я и так дотянула до последнего.

Горько всхлипнув, она еле слышно согласилась и медленно отстранилась от меня, стараясь взять себя в руки глубоким дыханием.

— Катерина Константиновна, пора, — деликатно напомнил один из двоих телохранителей, что тенями следовали за мной повсюду.

Взволнованно оглянувшись, я нехотя кивнула и с тяжестью посмотрела на родителей. Папа упрямо скрестил руки на груди и отвернулся, пытаясь спрятать эмоции.

— Неправильно все это, — не удержался он. — Не по-человечески как-то вот так прощаться впопыхах…

— Папа, — мягко возразила я. — Я до сих пор здесь только из-за Миши.

Несколько мгновений отец сопротивлялся внутреннему протесту, затем будто сдался под тяжестью аргументов — его губы затряслись и он порывисто обнял меня.

Не хотел прощаться, и никакие аргументы папу бы не отговорили.

— Прости, что все так… — прошептала я. — Но иначе нельзя.

— Да… я понимаю, — выдавил он, отстранившись, и погладил мою щеку. — Береги себя, дочка.

Мама подошла следом и поцеловала меня в лоб. Затем наклонилась к животу и, погладив его своей теплой ладонью, произнесла дрогнувшим голосом:

— До встречи, внучик.

Когда она выпрямилась, я серьезно пообещала:

— Я сама найду способ с вами связаться. И не переживайте за меня — я в надежных руках.

Изо всех сил я старалась держаться перед ними. Упорно представляла, что на самом деле не прощаюсь, а мы просто ненадолго расстаемся и буквально завтра я их увижу снова! Поэтому всю дорогу до машины я давилась от плача и сжимала зубы от щемящей тоски в сердце.

Большая бронированная машина ждала у черного входа. Лишь на миг я задержалась и оглянулась на здание, где находились три моих родных души.

Только затем забралась в салон, и еще до того, как дверь закрылась, мое подавленное настроение резко сменилось приятным удивлением.

— Я думала, мы встретимся в аэропорту, — заметила я, когда машина тронулась.

Ничего не ответив на это, Демид без лишних сантиментов придвинул меня к себе и положил ладонь на живот.

— Как ты?

Это уже стало его привычкой. Будто он успокаивался, поглаживая упругую кожу и ощущая толчки своего сына.

Я слегка пожала плечами и опустила голову."

"— Держусь. но… второго такого прощания не вынесу, — постаралась сказать легко, но вышло не очень.