Паук

Порванные колготки приземлились непригодным тряпьем где-то рядом с туфлями, из которых я осторожно вышагнула.

На мне осталось одно белье. Из простого трикотажа, без всяких кружев и… белого цвета. Да, вот такая я неожиданная! И было плевать. Меньше всего меня заботило, что выглядит это не слишком сексуально и представительно."

"Пришлось набраться храбрости, чтобы обнажиться полностью. Как будто я стояла над ледяной прорубью и готовилась к прыжку! И хотя бандит еще ни сказал ни слова, я до дрожи боялась услышать очередное указание.

Лучше сама. Лучше хоть какая-то иллюзия контроля над ситуацией.

Лифчик сняла пусть и неловко, но смелее, чем самое нижнее белье. Грудь то можно прикрыть рукой, а вот все вместе закрывать было бы как минимум глупо! Но все-таки я справилась. И даже смогла выпрямиться, открывая на чужое обозрение все свои скрытые достоинства.

Арбатов молчал. Кожа уже покрылась мурашкам, и хотя в помещении было не холодно, я ощутила, как затвердели соски. И каждая новая секунда проходила током по нервным окончаниям…

Может я ему не понравилась?.

.

Конечно, мне было далеко до идеала: невысокого роста, не модельной внешности, фигура без торчащих костей… Но эта мысль и без того оставила неоднозначный осадок в груди. Не обрадовала должным образом, а привела к волнению и досаде.

Боже, дай мне сил!..

Неожиданно я услышала звук неспешных шагов, а затем легкий треск, как будто продавилась мягкая мебель.

— Покажи, как ты ласкаешь себя, — раздался негромкий голос с властными нотами.

Я очень надеялась, что мне показалось… Как-то сразу захотелось присесть или раствориться в воздухе.

Я даже руки инстинктивно прижала к груди и ноги плотнее свела. А еще потеряла всякую уверенность в том, что действительно вывезу свою отважную миссию!

— В чем депо, Катя? — внутри что-то вздрогнуло от звука собственного имени. — Я велел сделать что-то сложное?

Нет. Это было не сложно. А казалось просто невыполнимо! Только наедине с собой. в темноте, под одеялом я могла признаться, что фантазировала и играла со своим телом в особо острые моменты физического голода.

Но раскрыть эту интимную часть своей жизни, а тем более показать человеку, которого я даже не вижу…

— Смелее, — услышала потяжелевший тон бандита. — Кроме меня здесь никого нет.

Это не было снисхождением. Скорее нетерпением и раздражением. Тот самый момент, когда чувствуешь, что почва уходит из-под ног и лихорадочно ищешь соломинку для спасения!

Под этим непреклонным давлением я начала рассеяно гладить себя.