Паук

 — вырвалось само собой, а по внутренностям вспышкой спустилась колючая дорожка. — Что… что они тебе сказали?

— Ой, сестренка, — изможденно произнес друг брата. — Опять за Мишку че то выяснить пытались, никак в покое не оставят п**орасы. Думают, что кто-то суетится за него.

Внутри меня как будто леска натянулась — только дернись и разрежет пополам.

Этого я и боялась… насколько близко теперь Дима к тому, что происходит на самом деле?

— А… ты что-нибудь знаешь об этом?..

— Да ты что, я вообще не понял о чем речь! Конечно, пытался выйти хоть на кого-то, да нихрена не добился… Даже стыдно было тебе рассказывать.

— Ясно, — выдохнула еле слышно и ощутила робкий прилив облегчения. — Господи… когда это кончится?..

— Слушай, может твой братишка друзей там нашел? Бог его знает, — неуверенно предположил Дима.

— Может, — глухо отозвалась я.

Надеюсь, ты никогда не узнаешь каким путем.

— Катюш, ты в порядке? — настороженно спросил он. — На работе что-то случилось?

Случилось.

— Угум. Клиент один попался.

Нехороший…

— Может тебе к родителям поехать? — последовало осторожное предложение. — Як ним на неделе заезжал, они переживают за тебя.

— Да, я знаю, — стыдливо признала. — Просто редко видимся, поэтому они многое себе надумывают. Но на днях обязательно наведаюсь. — Я сразу уловила направление мыслей Димы, а потому не забыла резонно заметить: — Дим… если они захотят, они меня и там найдут.

И ему нечего было мне возразить, поэтому в нашем разговоре возникла пауза.

— Может, мне приехать? — озвучил он крайний вариант. — Побуду с тобой, все же будет спокойнее…

— Да брось ты, — слишком резко возразила я. — Ни к чему это. Даже если “эти” объявятся, мне все равно сказать им нечего. А у тебя жена еще не то подумает.

— Прекрати, Кать.

— Не переживай. Если что я знаю куда звонить.

Мы попрощались на неуверенной ноте, но и без того. разговор оставил после себя неприятный осадок. А еще на меня накатила такая усталость, что даже на мысли сил не было.

После собственного вранья я чувствовала себя выжатым бельем в центрифуге. И ведь можно было рассказать, что ко мне уже наведались. Но я как будто на воду дула, чтобы максимально увести Диму от подозрений. Ни в коем случае он не должен был догадаться о том, что я как-то причастна к этому. А если бы я начала рассказывать истинное положение вещей, обязательно бы выдала себя в какой-то момент.

Вся решительность на спасительный звонок, так же куда-то испарилась.