Как-то в это верится с трудом. Особенно в того, кто был у него на полигоне. К тому же, что бы не говорили, но там нахожусь не я реальный, а всего лишь мой метрический двойник. Не уверен, но, как мне кажется, он работает лишь по каким-то заданным и конечным алгоритмам, тогда как я сам могу изменять их в любую нужную мне сторону.
Правда, тут есть и еще один нюанс. С тем количеством тысячелетий, что я провел там, полигон мою поведенческую базу мог скопировать достаточно точно. Времени у него для накопления базы было более чем достаточно.
«Ну, это пока не так важно, – решил я, – посмотрим, что еще удастся выяснить».
А потому, я немного подумав, добавил:
– Хотя это, конечно, вполне логично. С каждым новым его учеником его мир обновляется. Но, похоже, он все же поменял свои правила.
И я вновь оглядел в этой небольшой комнате демониц.
– Поменял? – негромко переспросила у меня Зала.
На это я лишь пожал плечами.
– Да, – ответил я.
Девушка продолжала смотреть на меня с вопросом во взгляде. Хотя, по мне, и так все было понятно, но я тем не менее пояснил для нее и остальных:
– Раньше, чтобы выбраться из его мира, нужно было пройти все испытания, – и веско закончил: – Включая и заключительное.
Девушка несколько удивленно посмотрела на меня и сказала:
– Но ведь последнее испытание – это ты, и так было всегда. И это испытание так никто и не смог преодолеть.
Я усмехнулся.
– Ты же сама об этом сказала, – заглянул я в глаза демонице, – тот, кто пройдет последнее испытание, займет его место.
Она сначала несколько секунд просто вглядывалась в мое лицо, пытаясь понять, что же я хотел этим сказать, а потом до нее наконец дошло.
– Так ты и был тем последним, кто прошел все его испытания полностью, – произнесла Зала.
Я кивнул.
– Похоже, что так и есть, – согласился с нею я, – только вот мне все равно интересно, почему он все же изменил принципы своего обучения?"
"И уже гораздо тише я добавил:
– И сколько учеников ему потребовалось извести, что он решился сделать подобное?
Подозреваю, что число это должно быть немаленьким, особенно учитывая характер Даага.
Но на эти, казалось бы, риторические вопросы никто мне ответить не мог. Зато теперь у меня не оставалось никаких вопросов о том, а почему же ни на ком из них нет его метки.
Одно правило Дааг все же оставил неизменным, или это была та самая константа, которая оказалась ему неподвластной. Метку в мире смерти заслуживал лишь тот, кто полностью прошел все его испытания.
