Печать Пожирателя (СИ)

Нас встретил менеджер, одетый в безупречный костюм, и с улыбкой провёл на закрытую парковку, где стоял мой новый байк, укрытый чехлом.

— Только вчера доставили, господин Апостолов! — подобострастно произнёс менеджер, — Распаковываем?

— Само собой.

— Марк, ты серьёзно? — удивилась Илона, — Байк⁈

— А что?

— Не представляю тебя на нём.

— Подожди немного, и узришь воочию, — усмехнулся я.

Да, да, как только я получил первые деньги по предзаказам на примерочные зеркала, я решил порадовать себя и прикупить серьёзную игрушку.

Конечно, кто-то бы сказал, что мобиль надёжнее, удобнее, и всё такое (да и зимой на байке не погоняешь), но страсть к позерству, которая из меня временами прорывалась, преодолеть было невозможно. К тому же, для мобиля требовались права, которых у Марка не оказалось — а вот категория А, как ни удивительно, была открыта.

Менеджер расстегнул молнию с чехла, потянул его и освободил моего железного коня.

— О-фи-геть, — только и произнесла подруга.

Я её понимал.

Это был настоящий шедевр инженерной мысли. Гравитационный байк (модель «Стикс-7») выглядел как нечто среднее между мотоциклом и космическим кораблём. Передняя часть вытянута и сужена, словно клюв, с агрессивными светодиодными фарами. Бока байка слегка выступали, придавая ему ширину у основания, и плавно переходили в поднятую заднюю часть, напоминающую хвостовое оперение хищной птицы.

Гравицикл был сконструирован из лёгкого, но прочного сплава, покрытого матово-чёрной краской. Колёса отсутствовали — вместо них были установлены две гравитационные турбины, которые позволяли байку скользить над землёй на высоте до полутора метров. Руль был оснащён сенсорными панелями, приборная доска — голографическая, видимая при любом освещении и погоде, а вместо зеркал заднего вида — миниатюрные камеры, передающие изображение на дисплеи, закреплённые на руле.

— Это просто… невероятно, — выдохнула Илона, обходя байк вокруг, — Ты точно собираешься на этом ездить?

— Конечно, — усмехнулся я, поглаживая руль, — Это не просто транспорт, дорогая. Это — свобода. Никаких пробок, никаких ограничений. Только я, дорога и ветер.

Илона закатила глаза, но я видел, что она тоже впечатлена.