Печати Мирана (СИ)

Иден и Дилан пусть и иногда вели себя по отношению к Микелю немного снисходительно, как к младшему брату, но в целом с каждым днем все больше проникались им, прорастая в него, как в неотъемлемую часть своей тройки, объединяясь с ним энергетически, в том числе через меня и через нашу общую близость, на которую я спустя некоторое время все же решилась.

Да, простить мужчин оказалось на первый взгляд удивительно естественно и просто. Попробовать быть с ними вместе снова - тоже. Не скажу, что я сразу забыла все, через что мне пришлось из-за них пройти, излечилась душевно и восстановилась эмоционально в один момент, отбросив сомнения и страхи.

Но мой характер, воля к жизни, твердая убежденность в правильности принятого решения, позволили мне двигаться дальше, пробуя действительно начать все не просто с момента нашего расставания, а фактически с самого начала. Ведь как и я, Иден и Дилан были уже совсем другими разумными, с огромным багажом жизненного опыта за спиной, со своей трагической историей, что отложилось и на их личностях, и на их отношении к жизни в целом. Да и Микел, когда-то уверенный в том, что ему всю жизнь придется провести в одиночестве, без возможности обрести себя, побратимов и замыкающую, тоже не облегчал нам задачу.

Нам было тяжело. Очень. Тяжело снова довериться и открыться чувствам, которые не стерлись и не исчезли даже спустя столько лет. Нам было невероятно сложно поверить, что все плохое осталось позади, что теперь слово “семья” стало для нас не чем-то эфемерным и несбыточным, а реальностью, которую мы строим сами, вместе, по своему желанию, преодолев все те трудности, которые выпали на нашу долю.

Но мы справились. Доверились. Сблизились. Много разговаривая, многое обсуждая, иногда споря, боясь что-то упустить, боясь допустить ошибку и оставить между нами хоть намек на какую-то недосказанность.

Сейчас, после замыкания и после того, как наш брак был официально зарегистрирован властями планеты, я боюсь даже думать о том, что могло бы произойти, если бы не тот случайно услышанный разговор, который, по признанию мужчин многим позже, был совершенно неслучайным.

Но я не стала винить миранцев за это решение, ведь если бы они попробовали поговорить со мной открыто, вряд ли бы я их слушала, так как в тот момент полностью закрылась от всего мира, никому не доверяя и никого не подпуская к себе.