— Как она может помочь?
— Мы уже сделали для вас все, что могли, — я задвинула ребенка себе за спину.
— Благодарю, вы спасли нам жизнь. Но этот пес, он был болен. И теперь жизни моего друга угрожает опасность, — мужчина с мольбой смотрел на нас. — Я видел, как вы нас спасли, и можете рассчитывать на наше молчание.
Мужчина говорил красиво и просил тоже. Но вот что я услышала, если перевести на язык циника: “я видел, что ты ведьма. Я могу выдать тебя, если ты нам не поможешь. Ты покупаешь наше молчание своей помощью”.
И я понимала, что мы полностью в его руках. Он слышал слова Сабрины и если захочет нас выдать, то и про нее упомянет. А если меня пытать начнут или сестру, я не выдержу. Я все скажу. Даже то, о чем и в жизни не знала.
— Давай я помогу сеньору, — снова подает голос Сабрина. Она-то слышит просьбы и мольбы и воспринимает все это за чистую монету. Без подвоха и намека на шантаж.
— Хорошо, — сдаюсь я. — Только что б сама при этом не пострадала, поняла меня? — сестра закивала радостно. — Почувствуешь головокружение или слабость и прекратишь лечить, слышишь? — Но Сабрина уже не слушала.
Она подскочила к “господину” и положила ему руки на горло и прикрыла глаза.
— А вы клянетесь всем святым, что у вас есть, что ни один человек не узнает о том, что здесь произошло, — я грозила мужчине пальцем и сурово сверлила его взглядом. Он то смотрел на меня и кивал, то переводил взгляд на Сабрину. А там было на что посмотреть.
Руки ребенка светились светом, словно он шел изнутри нее. А на шее у мужчины сперва по венам полился этот свет, подсвечивая их изнутри, а затем по ним же начало струиться что-то черное.
Мы были правы, собака была больна. Это черное скапливалось в сгусток под руками ребенка, а она все вытягивала из него яд, что попал в организм со слюной собаки.
Сабрина резко открыла глаза и посмотрела на меня.
— Это надо сжечь, — я судорожно оглядела помещение.
— Печь, — только лишь и смогла сказать. Я открыла заслонку, а Сабрина бросила внутрь нечто, что извлекла из мужчины.
Я закрыла заслонку, и произошел какой-то хлопок, отчего мы все вжали головы в плечи.
— Клянитесь! — я повернулась к мужчине. — Немедленно!
— Я клянусь, что ни словом, ни делом, ни вольным, ни невольным не наврежу ни вам, ни вашей сестре, — скороговоркой произнес мужчина.
— Клянитесь, что не расскажете никому, ни в письме не напишете, никак иначе, — я судорожно пыталась придумать варианты, которыми может воспользоваться мужчина, чтобы обойти клятву.
