Бывало, что дамы, прибыв к этой портнихе, не хотели сидеть в душном помещении и ждать, пока швея освободится. Они присаживались к нам за столик. Покупали кусок пирога и морс, который я выносила бесплатно к пирогу. В прохладные вечера морс заменяла чаем. За несколько недель я превратила пекарню, в которой ранее продавался лишь хлеб, в мини-ресторан.
Пока Хильда и Сабрина хозяйничали на кухне, я занялась документацией отца. Все гроссбухи были приведены в идеальный порядок. Я выяснила, кто должен нам и кому должны мы.
С прачечной я утрясла вопрос, и нам увеличили кредит, но на месяц. В конце месяца отец должен был вернуть им все. А чтобы это сделать и не задолжать в другом месте, что-то надо было менять."
"Единственное, что я придумала, — это расшириться. Да, как бы это ни звучало глупо, но именно в расширении я видела решение проблемы. Отец пытался сопротивляться, предлагая экономить, затянуть пояса, как он говорил. Но куда уж было что затягивать, когда и так все затянуто до невозможности.
Урсула, конечно, воровала у отца много, но большего всего убытков было от самого отца. Он был добрым и часто мог отдать хлеб просто так. Люди начали внаглую этим пользоваться. Я, конечно, не пошла отбирать у нищего конюха хлеб, что давал отец, но просила эту краюху отработать. Лишь единицы изъявили желание отплатить за многолетнюю щедрость отца. Таким образом, у нас появились два разнорабочих. Один носил за мной корзины с продуктами, когда я закупалась на рынке, помогал с тяжестями.
Это был сильный, но глупый паренек. Считать-писать он не умел. Он был каким-то по счету в семье, и его отдавали в услужение всем. Вот только платить ему порой забывали. Родители махнули на него рукой и отправили его во взрослую жизнь, где он просто работал за миску похлебки. Были непорядочные люди, кто и эту миску жалел, выгоняли его после выполненной работы, даже не покормив. Я наняла его как сторожа и сильного помощника.
Как оказалось, мое пребывание в компании инквизитора не осталось без последствий. По городу ползли слухи, что, будучи в застенках инквизиции, я и получила эти травмы. Меня пытали, и тот факт, что отпустили, не делал меня невиновной. Святая инквизиция не ошибается, и потому я не призналась, что я ведьма, лишь по одной причине — пытали меня мало. Этот верзила Марко облюбовал забор около нашего внутреннего двора, как хорошее место для ночлега.
