— Я не уверена точно, но второй сеньор, видимо, боится, что его еда может быть отравлена, — я старалась максимально обтекаемо объяснить, что происходит. А сама усмехнулась, получив подтверждение своей догадке.
— Наша еда?! — Сабрина пораженно вскрикнула. Не ожидала эта бесхитростная девочка такого подвоха.
— Это простая предосторожность, — я пожала плечами и пошла в сторону беседки. Мужчина, которого я окрестила как предположительный король, уже с любопытством смотрел на меня.
— Сеньорита, это было необычно, но очень вкусно, — похвалил он мою готовку.
— Не ожидал, — я криво улыбнулась. Вот добавлять последнюю фразу совершенно не стоило, она испортила все впечатление.
— Благодарю, сеньор, — я поставила перед ними две тарелки с пирогом и собрала грязную посуду. — Что пить будете? Морс или фруктовый чай? — при упоминании фруктового чая мужчины переглянулись и синхронно кивнули.
— Чай, пожалуйста, — попросил “оптовик”, и я кивнула.
Вернулась на кухню в сопровождении Сабрины.
— Они плохие? — девчушка с любопытством смотрела на мои манипуляции.
В глиняный чайник были брошены листья мяты, облепиха, несколько ягод малины и еще пара ложек меда. А! И сушеную ромашку. Я не так давно ее нашла и, сорвав, высушила на случай, если заболею. Местному лекарю после истории с болтающейся шиной на сломанной ноге папаши Джузеппе я не доверяла. Как там говорится: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. В данном случае народная медицина рулит.
— Нет, они не плохие, — я решила еще положить в глубокие тарелочки ягоды.
Сама люблю фруктовый чай с ягодами. Я бы еще варенья положила, но за ним нужно спускаться в подвал, а это время, которого у меня нет. Если я пойду искать варенье, то мужчины съедят пирог или он остынет.
— Значит, мы плохие. Или они подозревают, что мы плохие и можем их отравить? — Сабрина все не могла уложить все у себя в голове. Вот как объяснить ребенку, что если мы не замышляем плохое, то это не означает, что другие это самое плохое не замышляют.
— Нет, малышка, — я выставила все на поднос и пошла на улицу.
— Но они нас не знают и потому опасаются всех на свете.
— Но ведь так очень тяжело жить, — сделала вывод девочка.
— Что поделаешь, — я улыбнулась ребенку. Сложно малышке понимать взрослые заморочки. Ей еще, к сожалению, столько всего придется узнавать. И про обман, и про подлость, и про все, от чего хотелось бы ее уберечь. Но, к сожалению, не получится, как бы я ни старалась. Но я все равно попробую.
