Пентюх

Впрочем, меня волновал не он. Я спросил у старосты максимально спокойно:

– Господин Корюх, а где… орден убиенного?

Староста отвёл глаза и проговорил тихо:

– Может, когда хоронили закатился куда-то?

Я покивал и сообщил:

– Если не выкатится – вся деревня понятыми пойдёт! И что ещё у него было?

Староста переступил с ноги на ногу и проговорил:

– Сумка кожаная была. Лежит в избе у меня, – посмотрел испуганно и добавил: – Ничего не трогали из неё!

– Ладно, – вздохнул я, – Раздевайте труп!

Староста строго глянул на мужиков и приказал максимально грозно:

Пока мужики доставали тело и снимали с него одежду, я отошёл подальше и закурил.

Как раз успел папиросу выкурить, когда Владимир Пантелеевич позвал:

– Готово, господин Пентюх!

Я подошёл и посмотрел на голого покойника. Тут же увидел на брюхе справа, чуть ниже рёбер, небольшую дырочку, будто от пули. Открыл блокнот, тщательно записал, померил линейкой расстояние от ключицы до раны, внёс цифры. А потом, на всякий случай, ещё и зарисовал, как умел, тело и рану.

Посмотрел, не пропустил ли чего и скомандовал:

Когда тело перевернули, я увидел на спине и выходное отверстие. Пуля, получается, прошла насквозь. И вышла выше, где-то в районе лопатки. Тщательно записал местоположение, характер раны и опять зарисовал всё. Спрятал карандаш и скомандовал:

– Зарываем назад! – и пошагал вместе со старостой в центр села…

Глава 11. Нежданная встреча

Когда пришли в контору (так здесь назывались избы, где размещались староста и становые приставы с писарем), Корюх полез в деревянный шкаф, покряхтел и достал оттуда красивый кожаный чемоданчик.

Писарь Федос, сидящий за столом в дальнем углу комнаты, посопел носом, и принялся что-то старательно выводить в большой амбарной тетради. Староста покряхтел ещё, глянул на Федоса и со словами:

– Пропажа нашлась! – положил на деревянный стол орден.

Орден этот тоже изображал солнце, только на перекрестье мечей. Я повертел его и так, и эдак. Отметил, что сделан он красиво. Может, даже из драгоценных металлов. По крайней мере, на шестиугольном солнце на краях каждого лучика были какие-то камни.

Я достал опять блокнот, карандаш, тщательно описал орден, а потом бережно положил в сумку. Потянулся к чемодану, аккуратно открыл и посмотрел внутрь. Там лежали бумаги какие-то, табакерка, трубка и пачка денег. А ещё… документ.

– Владимир Пантелеевич, а гражданина этого, убиенного, в селе раньше кто-нибудь видел?

– Неа, – замотал головой Корюх, – Всё село посмотрело – никто не видел его.