Пентюх

Я жалобно посмотрел на Тварь и спросил:

– А яму ты можешь выкопать?

Животина подошла ко мне, потёрлась о ногу и высунула язык. Я вздохнул тяжело, сел на корточки и стал руками пытаться выкопать ямку. Тварь взвизгнула и стала своими огромными лапами грести рядом. И делала это так быстро и мощно, что минут через пять туда вполне могло поместиться одно тело. Я тут же взял одного из дружков, приволок и свалил в эту яму, принявшись руками загребать землю. А Твари приказал:

Она посмотрела на меня и стала так же быстро копать рядом.

Через полчаса все три трупа были укрыты. Сверху импровизированных могил я накидал кучу сухих веток, листьев и всякого мусора. А потом меня вырвало. Уже стало дурной привычкой, что еда Пахома долго в моём желудке не задерживалась. Я снял с пояса фляжку, прополоскал рот и повернулся к Твари:

– Веди к селу! Я заблудился!

И лысая животина повела. Минут через двадцать мы вышли ровно в тот проулок, откуда я и начал убегать.

Уже темнело, но я, увидев знакомую дорогу, быстро нашёл путь к гостинице, пришёл туда и приказал Твари:

– Сиди возле сарая и ничего не делай!

Тварь лизнула мою руку и ушла на указанное место. А я зашёл внутрь гостиницы. В зале был шум и гам, но при моём появлении воцарилась гробовая тишина. И снова тридцать пар глаз уставились на меня. Я, чувствуя себя очень неуютно, подошёл к барной стойке и тихо попросил Пахома:

– Разбудите меня, пожалуйста, утром, чтобы я успел на почтовую карету!

Пахом ещё тише спросил:

– А те… трое вернутся? Они сняли у меня две комнаты, хотелось бы знать…

Я покраснел и ответил ещё тише:

– Я бы их не ждал, – и быстро пошёл наверх в свою комнату.

С утра меня внизу ждал уже знакомый становой пристав Михаил Трут. Только я спустился, он отлип от стойки и произнёс почтительно:

– Господин Пентюх, позвольте с вами побеседовать.

– Конечно, господин Трут, – тут же ответил я, неловко поправляя на плече ремень винтовки.

Полицейский на винтовку глянул с уважением и произнёс:

В местном полицейском управлении был ещё один пристав в таком же как у Трута белом мундире. Он щёлкнул каблуками и представился:

– Христофор Романович Быстров!

– Семён Петрович Пентюх, – пискнул я.

– Рад-с знакомству, Семён Петрович! – пристав коротко кивнул головой, и я кивнул в ответ. Потом сел на предложенный Трутом стул и замер.