Пепел Атлантиды

Дыра в сердце, до сих пор не заросшая, открылась вновь, и она ощутила отчаяние, схватившее ее и потянувшее обратно в черную бездну безнадежности. Но она поборола эти чувства, протолкнула сознание дальше, собрав все силы до последней капли. Она не знала план комплекса, поэтому не понимала: настоящие или воображаемые повороты делают ее мысли, но все равно последовала за ними, растягивая себя все тоньше и тоньше – так тонко, что сознание уже готово было порваться.

Но боль стоила того, когда край мыслей натолкнулся на слабейший шепот жизни.

– Там кто-то есть, – она указала на один из темных коридоров. – Какое-то тепло – но больше я ничего не чувствую.

– Это точно твои родители, – поддержала Биана.

– Есть только один способ проверить, – Сандор направился в сторону коридора.

– Ждите здесь, – велела им Гризель, и они с Ро пошли следом.

– Да, конечно, – хмыкнул Киф, но глянул на Софи. – Или хочешь подождать?

– Издеваешься? – она бросилась вперед.

Сандор вздохнул.

– Ладно. Но мы пойдем впереди. И если скажем бежать – бегите.

Не решаясь говорить, они на цыпочках пересекли фойе и направились по наклонному коридору с гладкими стенами, покрытыми замысловатыми золотыми завитками, а с арочного потолка свисали сияющие сферы, мерцающие колдовским огнем.

– Мне кажется, или становится жарче? – прошептала Марелла.

Софи кивнула.

– И светлее.

Коридор часто поворачивал, поэтому узнать, что ждет в конце, не получалось – пока они не повернули в последний раз. Там их ожидала закрытая дверь, из-под которой струился яркий свет.

Гризель жестом приказала молчать и, дотянувшись до ручки, медленно ее провернула – дверь оказалась не заперта. Они с Сандором переглянулись, и он встал по одну сторону от двери, а Ро – по другую. Они занесли мечи – и Гризель приоткрыла дверь и скользнула в комнату.

Услышав ее громкий вздох, все кинулись к ней, врезаясь друг в друга, ослепленные ярким светом.

Софи заморгала, заставляя глаза привыкнуть, и…

– Дыши, Фостер, – сказал Киф, подхвативший ее, когда отказали ноги.

Она почувствовала, как он снимает с нее перчатку – и отдернула руку. Она не хотела успокаиваться – вместо этого кинулась к ослепительно-белому силовому полю, которое разделяло зал пополам. На другой стороне возвышалась стена колдовского огня, а за танцующим пламенем виднелись два бессознательных тела, прикованных к полу.

Бледные, все в синяках, кровоподтеках и ожогах.

Но это были ее родители.

Софи обняла себя за плечи, чувствуя, что еще немного – и она сломается.