Пепел Атлантиды

А еще был Киф, который одновременно испытывал целую кучу эмоций – его кулаки сжались от ярости, на глазах выступили слезы, кожа побледнела от шока, руки затряслись от нервной, практически полной надежды энергии. Но когда пришел его черед говорить, он подошел к свернувшейся в кресле Софи и присел перед ней, чтобы спросить, как у нее дела."

"– Вижу, ты держишь обещание, – мистер Форкл грустно улыбнулся Кифу. – Но я и не сомневался.

В свои последние мгновения другой мистер Форкл взял с Кифа обещание, что он не позволит трагедии сломить Софи.

– Я в порядке, – заверила она Кифа. – Все так странно. Но… лучше, чем мы думали, согласись?

Киф вздохнул.

– Знаешь… мне надоедает узнавать, что все нам лгут и что-то скрывают, – он обернулся к Тиргану. – Есть еще какая-нибудь важная информация, которую вы от нас прячете?

Тирган переступил с ноги на ногу.

– Никто не раскрывает сразу все тайны.

– То есть, это «да»? – надавил Фитц.

– С каких это пор мы говорим обо мне? – Тирган махнул рукой в сторону мистера Форкла.

– Мало у кого есть, – заметил мистер Форкл, вновь глядя в окно. – На самом деле, возможно, я единственный. Точнее, пожалуй, был единственным – хотя фактически у меня все равно есть большей частью тайный близнец, ходит ли он по земле или покоится под ней, – он вздохнул. – Не знаю, как описать словами сложность моей ситуации.

Тирган подошел ближе, успокаивающе укладывая ладонь мистеру Форклу на плечо.

– Что-нибудь придумаем.

Мистер Форкл кивнул, потер глаза и обернулся.

– Вернемся к жалобе мистера Сенсена. Простая истина такова, что у всех есть тайны. Иногда у нас нет выбора. А иногда это мелочи, и нам кажется, что остальных они не касаются. Какой бы ни была причина, секреты – это часть нашей жизни.

– Но не лучше ли без них? – спросил Фитц. – Разве вам не кажется, что теперь, когда мы знаем правду, доверять друг другу станет проще?

Он не смотрел на Софи, но она все равно против воли задумалась, не обращен ли вопрос к ней.

И хотя ее секрет был абсолютно банален по сравнению с открытиями сегодняшнего дня… может, он был прав. Она рисковала их когнатством – тем, что делало их сильнее и давало шанс противостоять «Незримым», – потому что слишком стеснялась признаться в глупой влюбленности.

Говорить о ней будет унизительно. И кончится все, скорее всего, отказом.

Но… тогда все закончится, и они смогут двигаться вперед.