Пепел на обелиске

С непривычки так заплутать можно, что вовек не найдут.

— Ну, проводник у меня серьезный будет. Бывший «дракон», — усмехнулся граф.

— Кто именно? Я их всех знаю, — не сдержал любопытства комендант.

— Лисовский. Слышал про такого?

— Еще бы не слышать?! Местная знаменитость. Поселенцы на него только что не молятся. Стоило ему только появиться, такой пир закатили, что со всего материка поселенцы почти двое суток гудели.

— Ого! Серьезно! — рассмеялся Кудасов. — Ладно. Тогда завтра эсминцы осмотрим, и буду вызывать полковника на встречу.

У меня еще на поверхности дела есть.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — ответил уставной фразой комендант.

Известие о приезде знаменитого графа, на планете восприняли, как сигнал сделать все, но доказать ему, что добро поселенцы помнят. В течении суток, был найден подходящий дом для размещения высокого гостя, распределены задачи по приготовлению лучшего угощения, которое только могли позволить себе поселенцы, и приготовлен транспорт. Благо, Влад во время вспомнил, что сам же приглашал начальство на охоту.

Сам он чувствовал себя значительно лучше, но Дженни и ее команда делали все, чтобы удержать его дома до полного выздоровления. Впрочем, когда оно наступит, и в чем будет выражаться, объяснить толком не мог даже Мишель. Поэтому, едва получив известие, что Кудасов находится на орбите, разведчик развил бурную деятельность. Озадачив своих главных надзирателей, он рискнул устроить себе не большую пешую прогулку.

Выбравшись из дома, разведчик с удовольствием вдохнул свежий, морозный воздух и, оглядевшись, не спеша направился в сторону окраины поселка, попутно отмечая для себя все новшества, появившиеся в его отсутствие.

Вместе с кучей всевозможных товаров, остро необходимых поселенцам, из империи прислали и десяток колесных бульдозеров. Так что, центральная улица поселка стала похожа на городскую. Укатанная, вычищенная от снежных сугробов, и даже какая-то уютная.

Медленно шагая по хрустящему снегу, Влад неожиданно для себя понял, что соскучился по этой странной, суровой, на ставшей вдруг родной, планете.

Ударившись в воспоминания, он не заметил, как добрался до крайнего дома. Оказавшись на опушке леса, разведчик остановился и, запрокинув голову, принялся рассматривать бездонное, свинцово-серое небо. Вот-вот должен был начаться буран. Крупные хлопья снега, медленно кружа, бесшумно опускались ему на лицо.

Чуть улыбнувшись, Влад ладонью стер капли воды, и в очередной раз, вздохнув, все так же медленно побрел к поселку.