Пепел на обелиске

— Точнее, об этом знали не больше десятка человек, но их устраивало такое положение вещей.

— И что же вы такое сделали, что вас хотели убить? — с интересом спросил верховный, не ожидавший такого ответа.

— Корпорация, которой принадлежала планета, стремилась сделать из поселенцев, настоящих рабов. Заставить их платить буквально за все, от необходимых товаров, до нормального лечения. Они пытались извлекать доходы из любой беды, постигавшей поселенцев.

— Люди, очень странные, и очень разные создания, — помолчав, медленно проговорил верховный.

— Вы даже не представляете, на сколько, — усмехнулся Мишель, снова утыкаясь в монитор.

Запустив очередную программу, он взял очередной соскоб с панциря техножреца и принялся обрабатывать его различными вытяжками из местных растений, комбинируя их в произвольном порядке.

— Знаете, что самое интересное в вашем панцире? — неожиданно спросил он, поворачиваясь к техножрецу.

— А что может быть интересного в куске ороговевшей кожи? — не понял верховный.

— Это не просто ороговевшая кожа.

Этот панцирь, по своим свойствам, ни чем не уступает легкому космическому скафандру. Его даже смесь самых сильных кислот не берет, способная растворить золото. Сейчас попробую его на высокую температуру и на давление, — добавил Мишель, хватаясь за плазменную горелку.

— Хотите сказать, что в нем мне не страшны даже сабли наших абордажников? — иронично фыркнул верховный.

— А чем они так страшны? — не понял Мишель, продолжая колдовать над столом.

— Поверь, старина, это очень страшно, — неожиданно сказал молчавший до этого момента Влад, тихо наслаждавшийся свежим чаем в углу.

— Да? — повернулся к нему Мишель. — Ну, не буду спорить. В любом случае, ты можешь палить в панцирь нашего гостя из своего любимого штурмовика, и ему ничего не будет.

— Ты в своем уме, лекарь? — возмутился разведчик. — Такого быть не может.

— До сегодняшнего дня, я тоже так считал, — озорно усмехнулся Мишель. — Но все вот эти приборы показывают, что мне проще вырезать нашего гостя из панциря, чем пытаться растворить его, или каким либо другим способом уменьшать его толщину.

— Ты точно ума лишился, — покачал головой Влад. — Даже я знаю, что кожный покров имеет огромное количество нервных окончаний и, снимая его верхний слой, ты оголяешь, прежде всего, именно их.

— У человека, да, — перебил его Мишель. — Но ты забываешь, что наш гость совсем не человек. — Его кожа лишена нервных окончаний. Именно поэтому для них совершенно не важны тактильные ощущения.