Пепел

— Потому что чувствовать не умеешь. Не знаешь что… но об этом позже. Дай, лучше, расскажу про слова. У всех, даже самых маленьких народов, есть свой язык. И, возьми ты даже простой камень, в мире найдется тысяча слов его определяющих, но все они — ложные. Ведь у тебя, Эш, одно имя. Не самое лучшее, — ребенок не стал напоминать, что так его назвала сама Гвел. — но и не худшее. Так же и у камня есть свое имя.

— И какое оно?

Губы старухи зашевелились, но мальчик так ничего и не услышал.

— Не слышишь, — не спрашивала, а утверждала Гвел.

 — И не услышишь, пока не прислушаешься… Так вот. И так же, как и у камня, у всего в мире есть свое “имя”. Настоящее, если хочешь — истинное. На этом языке говорили боги, когда создавали наш мир. И знание этого языка, знание имени, дает власть над ним. Потому никто и не ведает имени нашего мира — ибо боги боятся той власти, что оно таит в себе. Так что на этом языке должен научиться говорить и ты, если хочешь постичь суть магии.

— А почему обязательно магии? — словно возмутился Эш.

— Ну, извини, но на другого ты не тянешь. Щуплый больно, кость у тебя тонкая, да и не вырастешь ты особо. Так что тебе путь один — посох в руки и знание в голову.

Мальчик вновь пожал плечами. Ему, опять же, было все равно.

— Постой, — а вот Гвел возмутилась неподдельно. — так ты что, не видел, как я колдую?

— А ты колдовала?

Старуха сперва замерла, потом смеялась, а потом очень долго хаяла свою “Королевну”, которая решила сыграть “вслепую”.

— Видно срок подходит, — внезапно поникла Гвел.

 — видно скоро шестеренки завертятся, раз все так повернулось. Ладно, выкормыш помойной ямы, смотри.

Старуха провела пальцами по посоху и что-то произнесла. Спустя мгновение, кухня ожила. Ножи выскочили из ящичков и принялись лихо нарезать траву, стебли и особые корешки. Ложка вырвалась из руки и начала самостоятельно помешивать зелье. Скатерть на столе вдруг взмыла в воздух и вытряхнула в окно крошки, огонь в камине затанцевал с удвоенной силой, а кресло теперь покачивалось чуточку медленней.

— Смотри-ка, не забыла еще, — довольно прошептала Гвел, прикрыв глаза.

— Это и есть слова?

— Они самые, — кивнула наставница. — а теперь иди на улицу и к вечеру узнай хоть одно слово.

Два дня спустяЭш проводил на улице все свое свободное время, коего у него было немало, но так и не постиг ни одного слова. Гвел не уставала подкалывать его по этому поводу, иногда одаряя особо мерзкими обзывательствами.