Пепел прошлого (СИ)

Ноги машинально стали перебирать по скользкому отполированному полу. Глянец отделочного камня вновь закружился, не позволяя сконцентрироваться хоть на одной гребаной мысли. А думать хотелось, вернее не хотелось… Просто эта зараза впилась мне в душу, проникнув в кровь! Она вилась мыслям, порабощая мой мозг, искушала ароматом, застряв в носу, обжигала прикосновением, отчего до сих пор горели пальцы. Я старался выбросить ее из своей головы, предпринимая все варианты, что помогали раньше. Но не мог. Ощущал слабость и беспомощность.

Мышцы ныли, руки горели, а телефон стонал от количества сброшенных вызовов. Одиннадцать… Всего одиннадцать, но таких навязчивых, цифр кружились перед глазами…

— Да ладно! — рассмеялся Влад, выдергивая меня из собственных мыслей.

— Да, точно! Его садили за рояль и заставляли аккомпанировать, пока наши родители, вырядившиеся в меха и золото, курсировали по просторной зале. Макс пыхтел и наигрывал классику, приводя все наше огромное семейство в оргазмическое состояние гордости, — хохотал Андрей, расхаживая по кабинету, то и дело бросая короткие взгляды на часы.

 — Он был для нас примером. Красивое лицо, взгляд, опущенный в пол и очки, которые он поправлял всей ладонью.

— Я помню Деда, который кидал ему деньги на крышку рояля. А еще он называл его — лабухом малолетним. Таскал нас за уши, говоря, что Макс — единственный, кто не сопьется и не скурится, да и на хлеб себе всегда заработает, — Кирилл машинально потер уши, вспомнив силу захвата Деда.

— То есть, ничего не сбылось, — я мог бы молчать, зная, что парням скоро надоест перебирать мне кости.

Это была обязательная доза, выдаваемая мне при каждой совместной встрече. Они изо всех сил пытались разговорить меня, провоцируя своими шутками, подколами. Но с каждым днем это случалось все реже и реже. Они все чаще вздыхали и просто опускали глаза, понимая, что не под силу пробраться под кожу. И в такие моменты мне становилось их жаль, потому что они с чего-то решили, что направить меня на путь истинный — их не писанная обязанность. Никто и мысли не допускал, что я имею право выбрать свою тропку сам… Пусть она будет не такой, как должна быть, по их мнению, но зато моя. Только моя…

— Ну, единственное, что меня радует — то, что ты не бедствуешь, — Андрей устал наблюдать, как я вращаюсь в кресле все быстрее и быстрее и выставил ногу, зафиксировав спинку.

— Да, это радует, иначе меня еще и содержать бы пришлось.

— Я не могу представить, что ты был…

— Ботаном? — рассмеялся я, перебив Влада.