Пепел (СИ)

Я просто хочу помочь тебе немного расслабиться!

– Мне не нужны расслабления! Мне нужна машина!

На этом разговор и закончился. Новый конкурент все-таки сильно подпортил ситуацию в бизнесе родителей, но, несмотря на убытки, которые они понесли, зимой Олег Николаевич пригнал отцу почти новенькую Ниву. Оказывается, он продолжал чувствовать за собой вину за тот случай летом. Не передать словами, как обрадовался папа. Он нарезал круги вокруг машины, словно коршун над добычей, не мог налюбоваться.

Сразу подобрел, перестал придираться к разным мелочам и вообще сделался легким, общительным и улыбчивым. Мы тоже с мамой радовались, до тех пор, пока не услышали, как тетя Кристина жалуется подружкам на улице.

– Олег совсем с ума сошел! Все деньги, что мы собирали, взял и спустил на эту дурацкую машину для Пашки. Господи, ну разве наши проблемы, что Пашка на мошенников нарвался? Я вообще сомневаюсь, может, и не было никаких мошенников, может он пропил эти деньги.

Пусть бы ему боком эта проклятая Нива вышла.

Лучше бы мы не слышали этого разговора. Лучше бы не шли в гости к Шестаковым. Мама тогда, промолчав, увела меня, но отцу настоятельно рекомендовала вернуть деньги. Все-таки подарок дорогой.

– Не говори ерунды, мы со школы дружим! Сочтемся, – отмахнулся папа. А на следующий день он попал в серьезную аварию, не справившись с управлением. Врачи успели вовремя, но Ниву пришлось отправить на свалку.

Мыслями я возвращалась к словам Кристины Михайловны, а уж когда они с Витей заявились в приемное отделение, где мы ждали с мамой вестей, я и вовсе предпочла уйти в другой коридор, лишь бы не видеть женщину.

– Рит, – крикнул Шестаков-младший, догоняя меня. Я не обернулась, поджав губы и едва не плача. Мне было жаль отца. И пусть он не должен был принимать такой дорогой подарок, но авария могла забрать у меня родителя, от этой мысли сделалось жутко.

– Рит, постой. Рита! Марго!

– Отпусти, – крикнула, ощущая, как слезы медленно катились по щекам. Витя обнял меня, гладил по голове и шептал слова утешения. Но мне все равно было тяжело принять позицию его матери, принять тот факт, что я могла лишиться родного человека.

В больнице папа пробыл больше двух недель и столько же дома после. Он пил таблетки, мало разговаривал и все реже выходил из дома.