Пепел (СИ)

Он вел себя так, словно я самый драгоценный камень в мире, который ему наконец-то дали рассмотреть поближе.

– И долго ты собираешься на меня смотреть? – робко произнесла, сжав картонный стаканчик с чаем.

– Не знаю, а что? Тебе не нравится?

– Эм, нет, в смысле… – я опустила голову, пытаясь успокоить разгоряченное сердце. Однако не успела опомниться, как Витя вдруг приподнялся, коснулся моего подбородка, нежно приподнял его и накрыл мои губы коротким поцелуем.

От нахлынувшего волнения перехватило дух, я словно упала на мягкое пушистое облако, словно впервые попробовала кислород на вкус: сладкий, упоительный, до головокружения и дрожи в коленках.

– Прости, – прошептал он, возвращаясь на свое место. Витя облизнул нижнюю губу так, будто слизал остатки шоколада, что продолжал таять. Это было столь интимно, что я вцепилась в стул руками, стараясь немного прийти в себя и перестать смущаться.

– Не смог удержаться.

– И всегда ты такой несдержанный? – выдохнула я, наконец поднимая голову.

– Бывает иногда, – расплылся в улыбке Шестаков.

А потом запросто нашел мою ладонь на столе, накрыл ее своей и начал болтать о всяком-разном, будто мы с ним вот так каждый день сидим. Сперва я зажималась: неловкость и отсутствие опыта брали свое. Но через полчаса бесконечных веселых историй близость с Витей уже не казалась чем-то новым.

Вечер приобрел оттенки весны, несмотря на непогоду на улице. Я, подобно подснежнику, нежилась в первых согревающих лучах солнца, что незатейливо пробивались сквозь призму зимы.

Горячий чай, любимое пирожное, взгляд Вити, в котором переливалась тысяча звезд, теперь уже только моих звезд. Сказка окончательно поглотила с головой, и я напрочь забыла про серую реальность. Вспомнила о ней только возле дома, когда Шестаков вместо прощальной реплики вдруг озвучил очередное невероятное предложение:

– Слушай, давай Новый год встретим вместе?

– Что? – растерялась от неожиданности я.

– Мой отец в командировку уезжает тридцатого на четыре дня. Я бы хотел провести этот праздник с кем-то особенным, смекаешь, Романова?

– Ох, – в груди все ухнуло, мне даже стало стыдно смотреть Вите в глазе. Ведь папа точно будет встречать Новый год дома, вряд ли он согласится на смену.