Пепел (СИ)

Можно было, конечно, выдохнуть, но я все равно знала – не сейчас, так позже обязательно взорвется. Спокойствия отца надолго не хватало. Казалось, он попросту не мог вечно держать в себе эти чувства: убивающую обиду, зависть, а может, и что-то еще.

За неполных два месяца, вроде, я и сама немного подуспокоилась. А буквально за день до игры «Воронов» стала невольным свидетелем разговора Шестакова со Смирновой. Я тогда задержалась после уроков, никак не могла найти закладку, что выпала из книги. В итоге вышла уже, когда прозвенел звонок, и в коридоре наступила полная тишина.

Шла на цыпочках, боясь потревожить тех, кто до сих пор занимался в классах. А не дойдя до лестничного проема, замерла, услышав знакомый голос:

– Ален, мне без разницы, – протянул устало и достаточно равнодушно Шестаков. За последнее время я и не слышала былого задора в его голосе, а может, просто не хотела слышать.

Не знаю почему, но я вдруг остановилась, вцепившись в лямки рюкзака. Проскользнуть мимо них сперва не хватило духу, сердце продолжало кровоточить от тоски к Вите, от глупой обиды и непонимания.

А потом уже и некрасиво, скажут еще, подслушивала. Хотя ведь, действительно, подслушивала. Не просто же так продолжала стоять, притаившись.

– Вить, ну ты чего? Я честно искренне пыталась, а ты меня словно сторонишься.

– Я никого не сторонюсь.

– Ты обиделся, что я не смогу прийти на матч?

– Это всего лишь матч, Ален. Мне плевать, если честно, кто будет смотреть. Во время игры я думаю только о мяче и о том, как заработать больше очков.

Все! – с каким-то раздражением бросил Шестаков, будто хотел отвязаться от общения с девчонкой. В голове вновь вспыхнуло его приглашение и то, с какой нежностью он тогда смотрел, как настаивал. Мне казалось, для Вити мой приход был очень знаковым событием. Так почему же, находясь в отношениях с Аленой, ему все равно?

Ревность, конечно, кусала за горло, я и смотреть-то в сторону парочки не могла, сразу слезы наворачивались, но сейчас, как услышала их разговор, отчего-то сделалось легче.

– Вить, постой! – крикнула Смирнова. Затем раздались шаги, видимо, они начали спускаться.

Минуты через две и я двинулась по ступенькам, правда, не успела спуститься до конца, напоролась на Аленку. Она замерла в проходе, пухленькие алые губы разомкнулись, в глазах сверкнул огонек отвращения. Между нами повисла давящая пауза, словно мы находились на тропе войны, словно еще один шаг означал поражение другого.

Не выдержав, я сдала позиции первой.