Пепел (СИ)

В больницу мы доехали благодаря Диме, он помог Вите подняться, доковылять до его черной нивы, что была припаркована недалеко от фабрики. Наташка с нами не поехала, хотя, оно и к лучшему, я на нее чертовски разозлилась. Оказывается, это с ее подачи Витя приехал сюда – подруга ему позвонила, включила громкую связь, ну а дальше все случилось само собой.

Шестаков примчался, начались разборки. Ната завыла, мол, меня утащили, гады такие, чуть ли не насиловать. И пусть она сделала это, вероятно, из лучших побуждений, но злость при этом не стихала.

У Вити была разбита губа, рядом с бровью запеклась кровь, а нога… он едва мог наступать на ступню, не кривясь от боли.

Кажется, в тот момент я впервые возненавидела Наташку.

В травматологии, как назло, еще людей было много, только с час назад привезли двух мужчин, участников аварии. И нам пришлось просидеть в очереди, вдыхая запах спирта вперемешку с потом и женскими духами одной дамочки, от которых выворачивало желудок.

Сидели мы молча втроем на лавке. Дима почему-то не спешил уезжать, то и дело тайком поглядывая на Витю.

А тот не сводил глаз с ноги, потирая виски. Я прекрасно понимала его состояние. Завтра важный матч, он капитан команды, ему нельзя болеть, а тут такое… Мысленно молилась, чтобы обошлось, чтобы сделали какой-то волшебный укол, хотя и догадывалась – вряд ли за несколько часов случится чудо.

Когда подошла наша очередь, Шестаков с тяжелым вздохом поднялся, я подалась вперед, хотела помочь ему, но он неожиданно отказался от помощи. Огорчившись, я села на деревянную лавку, поджав губы.

Глаза защипало от слез, чувство вины грызло, словно я совершила ужасный грех, словно собственноручно лишила Витю его будущего матча.

– Как ты? – неожиданно подал голос Люк, чуть придвинувшись ко мне. При свете мигающих ламп он выглядел довольно обычно, даже не скажешь, что парень из какой-то банды или группировки. Кажется, мы были ровесниками, а может, парень был старше на пару лет.

– За парня своего переживаешь?

– Он не мой парень, – вздохнула я, сцепив перед собой дрожащие руки в замок.

– Так и не скажешь, – ответил сухо Дима, вскинув голову к потолку, на котором скопилось приличное количество разводов, а где-то даже отходила штукатурка. Старое здание медленно разваливалось, никому не было дела до городской травматологии.

– Он не сможет играть завтра, у него матч. И все из-за меня, – прошептала, смахнув слезу, что предательски сорвалась с глаз.

– Это его выбор, – поднявшись с лавки, сказал Люк.