Пепел (СИ)

Да и голоса какие-то странные были, диалоги неразборчивые, я только понял, где находится Романова и куда надо бежать. Ни о чем не думал, лишь молился, чтобы с ней ничего не случилось. Клянусь, я бы не простил себе, не пережил, если бы она пострадала.

А потом этот Дима. Меня аж передернуло от того, как он смотрел на Марго! Я готов был кинуться в бой снова, позабыв о ноге, что предательски подвела. О матче уже подумал после, когда в больничку ехали. Переживал сперва, все-таки важная игра, потом махнул рукой, не вечно же буду сидеть на скамье запасных.

Да и какой спортсмен не получает травмы? Ерунда.

Главное мы все выяснили с Ритой, поговорили. Я, конечно, еще доберусь до истины касательно пропавших звонков и сообщений, но это позже, сейчас хотелось просто смотреть на мою Марго, дышать одним воздухом с ней и никуда не отпускать.

– Попробуешь? – Романова вдруг повернулась ко мне, глаза ее блестели, а щеки выдавали смущение. Никогда она еще не казалась настолько красивой, как сейчас, когда стояла, робко потупив взгляд.

– Может, ты любишь картошку более соленой?

– Я и сладкую люблю.

– Вот, – Рита поднесла ко мне ложку, в которой лежала долька жареной картофелины. Она думала, я возьму сам, но вместо этого, открыв рот, я смотрел на девчонку в упор. В голове только и мелькал вопрос: как прошли эти два месяца порознь, как не задохнулся в одиночестве. Ответ тут же приходил сам: никак. И задыхался, и изнывал, и на стенку лез. А ведь по собственной глупости, наивности, из-за каких-то непонятных обид.

И вроде мелочь – подойти, поговорить, а я и на это не решился. Не по-мужски как-то, хотя, что сейчас-то переживать о прошлом, когда перед тобой прекрасное настоящее.

– Витя, – поджала губки Романова, проводя языком по нижней. У меня аж внизу живота стянуло, сладко заныло. Ей богу, чуть конфуз не случился.

– Ладно, – буркнул я, забрав ложку. Смаковал картофелину, очень даже вкусную, мягкую, а думал о Рите. У меня словно крыша поехала, каким-то опьяненным себя ощущал.

Если бы не нога, улетел бы в гости Карлсону, не иначе.

– Очень вкусно, будешь меня всегда кормить? – не удержался я. Черт, от одной внезапно промелькнувшей идеи, что мы могли бы жить вместе, я и сам отчего-то смутился. И такое смущение было необычное, незнакомое, но жутко приятное, щемящее, словно поймал бабочку в руку, красивую с переливающимися крыльями. Кажется, Рита была той самой бабочкой, за которой я всю жизнь гнался.