Пепел (СИ)

Ни слова про побег, зато про грубость, хамство, жалобы учителей, прогул сегодня и много чего еще. Под конец она потребовала срочно явиться, в ином случае будут собирать педсовет.

Поговорить я с Витей в итоге так и не смогла. Его потащили в кабинет к завучу дожидаться приезда отца, а меня отправили домой.

Домой я уходила с грузом на сердце. Особенно тяжело было договариваться с совестью ночью. Я все поглядывала на часы и размышляла: обошлось или не обошлось. Даже мать утром заметила, что дочь ее какая-то мрачная, она так и сказала:

– Рит, на тебе лица нет.

Случилось чего?

Я посмотрела на маму пустым взглядом, молча качнув головой.

От завтрака отказалась, в мыслях крутилось всякое, главное – почему Шестаков подставился под удар? Он мог не возвращаться, мог сказать правду, да что угодно! Но в итоге начал пререкаться с учительницей. Дурак!

В школе на меня обрушилась новая неприятность. Хотя, откровенно говоря, такие закидоны со стороны одноклассников смотрелись максимально глупо. Они объявили мне бойкот, по-другому их поведение не назовешь.

Если до этого кто-то еще здоровался, пусть и кидая сухое «привет», или пренебрежительно извинялся, то сегодня одноклассники вели себя, будто Рита Романова – приведение.

Я это поняла буквально с первой минуты нахождения в кабинете, когда у меня упал учебник с парты на пол, а Ира Зайцева молча переступила через него, проходя к своему месту. На втором уроке у нас была самостоятельная по физике и учительница попросила Стрельцова раздать листочки, он раздал всем, проигнорировав меня.

Глупость, конечно, а главное, какой во всем этом смысл, я не особо понимала.

Плюс Вити не было ни на первом уроке, ни на втором, ни на третьем. В голову закрадывались нехорошие предположения, я теребила кончик косички, то и дело поглядывая на настенные часы. Плевать на бойкот, плевать на отношение в классе, все это таяло на фоне важного человека.

После третьего урока у нас стояла физкультура. В раздевалку я не ходила, обычно пользовалась закрытыми кабинками туалета, а вот вещи уже оставляла там же, где и остальные.

Сперва боялась, что синяки увидят, а после вошло в привычку что ли. Однако в этот раз в маленькой светлой комнатке раздевалки меня поджидал сюрприз.

Как только я закрыла за собой дверь, девчонки резко замолчали и пронзили немыми взглядами. От неожиданности я опешила, едва не выронив пакет со сменной одеждой.

– Витю из-за тебя наказали! – первой начала Лидка Яшина, та, которая явно неровно дышала к Шестакову.