– А что ж она до сих пор старший лейтенант? Ежели давно воюет?
– А почему я до сих пор не капитан? Все по той же причине, надо полагать. За строптивость и непослушание. Хотя... ты знаешь, командир, а вот не уверен я в том, что она именно старший лейтенант.
– Смотри сам... У нас тогда в самом разгаре была борьба с «белыми колготками». Помнишь про таких?
– Вот! И тогда высокомудрое руководство собрало всех, до кого смогло достать, и разом озадачило. Мол, хоть носом землю ройте, но чтобы баб этих диких искоренить! Раз и навсегда.
Ну, ты и сам понимаешь, что из этого вышло. Шуму-гаму было много, а вот результат... мягко говоря, вышел неубедительный. И вот уже замаячило время отчета самому высокому дяде с лампасами. А поводов для гордости у нас как-то не наблюдалось. Всеми, немаленькими весьма, силами, должен я заметить, урон противнику нанесли, можно сказать, смехотворный. Одна такая баба на мине подорвалась, которая в лесу том, поди, еще с Отечественной войны стояла. Одну артиллеристы накрыли, да и то, скорее всего, дуриком.
И только одну сумели взять живой. Как ее до штаба довезли целой – ума не приложу! Но толку с того было весьма немного. Ничего особенного у нее так и не вытрясли. Разве что место их сбора узнали. И что? Было оно в ныне суверенной прибалтийской республике. И кому с того легче стало? А тут еще стали они себе смену среди местных девиц натаскивать... Вообще песец пришел! Тем для стрельбы через несколько границ не ехать, оружие не везти. Вышла за околицу, бахнула пару раз – и назад в хозяйство, огород копать.
Тогда я Гадалку в первый раз и увидел... Она еще совсем молоденькой девчушкой выглядела. Хотя, глядя на нее, мысли пофлиртовать как-то не возникало. Никто так и не знает, что там у нее в личной жизни было. Вроде бы, по слухам, были у нее муж и ребенок. Только погибли они оба как-то нехорошо. Вот она в армию и подалась. Стреляла-то она тогда уже неплохо. А вот в личной жизни – все, замок и ключ потерян.
– Постой! Ты говоришь, в армии?
– Ну да. Числилась она в обычном пехотном полку.
Снайпером, благо, как я и говорил, стрелять умела. На боевые ходила, хотя старались ее с собой не брать. Молчаливая была, пары слов за день не скажет. Да и взгляд у нее... уже тогда лаской и теплотой не отличался. Да... – Потеряшка сплевывает на землю. – Так вот, ту самую девку, что живой взяли, как раз она-то и добыла! Уж как это вышло... бог весть. Гадалка про то никому и никогда не говорила. Даже в рапорте это как-то упустили.
