Пепельное небо

Нам спишут часть долга перед «пострадавшими от советской оккупации странами». Ясен пень, что не весь. Мы, таким образом, внесем свой посильный вклад в спасение голодающих на африканском континенте. И будем уже полностью допущены в «братскую семью просвещенных передовых государств»!

— Ага, это у нас прибалты «просвещенные»? С поляками заодно?

— Злой ты, Сережа! Добра не ценишь!

— По мне, так если бы на этом месте вдруг все к чертовой матери попроваливалось бы, так я и не сожалел бы ни разу!

— Не все ж там такие сволочи…

— Раз согласны на то, чтобы нас таким образом грабили — все! Во всяком случае, я что-то не слыхал, чтобы там кто-то от такой халявы отказался.

А теперь, значит, мы сами должны все карманы вывернуть? Да в ротик к ним положить?

— Нет, западники милостиво берут на себя транспортировку и распределение гуманитарной помощи, которую осознавшая свои заблуждения Россия, щедро жертвует на благое дело. То есть продукты отдадим мы, а навар с этого снимет… понятно кто.

— И что, нашлись у нас бараны бестолковые, которые на это согласились?

— Нашлись, Сережа, причем на самом верху.

Президенту буквально ультиматум выкатили — отдай!

— Да есть у нас такие… рукопожатные общечеловеки. И в коридорах власти не первый год прописанные. Кто олигарх, кто «общественный деятель»… много их. Людям популярно напомнили — кто в доме хозяин. В чьих банках их денежки лежат. Для острастки публично прижали парочку.

— Было б болото, а черти напрыгают! Чтобы у этих-то да не нашли? — генерал саркастически усмехнулся.

 — Ну, а уж когда оставшихся пообещали к дележке допустить… В общем, президент упирался около года. Теперь дожали.

Хазин встал и подошел к окну. Наклонился, опершись на него руками. Постоял так пару минут.

— Видишь ли, Сережа… я в детстве сытно не ел — нечего было. Да и потом… тоже не слишком шиковал. Но уже долгое время про все эти запасы знаю. И, поверишь ли, ни разу не возмутился тем фактом, что где-то заныканы запасы, из которых меня в молодости можно было бы накормить.

Знаю случаи, когда они использовались для того, чтобы оперативно снять где-то острый момент, напряг с нехваткой чего-либо сбить. Уже с девяностых всякие ушлые деятели пытались обнаружить — где же это все лежит?

— Так известно же, где все это находится! Я и сам парочку-тройку таких мест знаю, приходилось бывать.

— Угу! — удовлетворенно кивает генерал. — И?

— Как много там можно чего-либо заныкать?

— Ну… Всего я, конечно, не видал… но, наверное, много.