Их неловкость прошла как-то сама собой. Что делать дальше, известно было обоим. Кроме того, Балош был жив и здоров, что в его положении оказалось большой удачей. Жениться на такой приятной женщине, пусть даже она агент австро-венгерской разведки — не такое уж худое дело. Сам-то он ведь тоже шпион. Работать им с Натальей предстоит не один год, так почему не совместить полезное с приятным?
Наталья застелила широкую кровать и просто объявила:
— Я буду спать с краю.
Балош едва кивнул. Он не возражал.
Ночью они практически не спали, наслаждались близостью.
На следующий день случилось то же самое. А еще через две недели по Курской улице разнеслась весть о том, что Наталья Хомченко выходит замуж за своего постояльца, приходящегося ей то ли дальним родственником, то ли хорошим знакомцем ее киевской родни. Гуляли свадьбу громко и весело, с самогоном, гармошкой, плясками, песнями и неизменным мордобитием до первой крови.
Таким вот образом одно из поручений военной императорской и королевской разведки «Эвиденцбюро» было выполнено обоими агентами.
Второе поручение полковника Макса Ронге Фредек Балош исполнил, когда немцы в октябре восемнадцатого года как-то разом снялись и ушли. Они вывезли все оборудование с машиностроительного завода, который местное население звало бельгийским.
Людей, желающих получить твердый заработок было много, но Балош все же умудрился устроиться на работу в вагонное депо. Он сказал, что прежде, еще в Венгрии, ему приходилось заниматься ремонтом составов.
Работы хватало. Паровозы и вагоны были основательно изношены и требовали капитального ремонта. Так что Балошу в депо скучать не приходилось.
Еще через неделю Наталья вышла в эфир и доложила сразу о двух событиях: о состоявшейся свадьбе и об устройстве Фредека в вагонное депо.
А потом о Балошах надолго забыли. В Германии была свергнута монархия. А Австро-Венгрия вообще исчезла с карты мира, распалась на отдельные государства. Не стало и «Эвиденцбюро» с его без малого семидесятилетней историей.
Балоши зажили спокойной и размеренной жизнью. Они надеялись, что их больше никто не потревожит, а Советы попросту не узнают об их прошлом.
Так оно и было аж до тридцать шестого года.
Однажды поздним вечером к ним кто-то постучал. Наталья открыла дверь и увидела перед собой человека лет тридцати с небольшим в приличном костюме и шляпе. Он был похож на городского чиновника средней руки. Внешность его была самая заурядная.
