Мне чудом удалось спастись.
— Еще кто-нибудь спасся?
— Я не знаю, — немного подумав, ответила женщина и пожала плечами. — Я стала пробираться к своим, на восток, села обходила стороной, заблудилась, потом вышла к передовым позициям…
— И стали наблюдать за ними, — встрял в разговор младший сержант Шакуров. — А зачем?
— Я лишь хотела лишний раз убедиться в том, что это были наши, — сказала женщина, быстро обернувшись к нему. — Потому что очень боялась попасть к немцам, — после недолгого молчания добавила она. — У них с пленными партизанами разговор короткий.
Стефания Слободяник выглядела убедительно, и все же было в ней нечто такое, что настораживало младшего лейтенанта. Похоже, не его одного. Сержант Масленников и младший сержант Шакуров время от времени посматривали на эту особу очень недоверчиво. Наверное, так действовал на них ее оправдывающийся тон.
Казалось бы, нечего тут оправдываться. Партизанский отряд разбит. Решение идти к своим совершенно верное, равно как и боязнь попасть к немцам абсолютно естественна.
А еще женщина никак не могла совладать с собой. Это было видно по ее какому-то загнанному, заискивающему взгляду и слишком большому желанию убедить людей, задающих ей вопросы, в своей правоте. Оно явно просматривалось в ответах.
— Кем вы были в отряде? — осведомился Ивашов.
Стефания как-то очень уж быстро и угодливо повернулась к нему и проговорила:
— Я была поварихой и прачкой. Иногда выполняла поручения командира отряда по сбору разведывательных данных. Обряжалась в лохмотья и ходила в близлежащие села просить милостыню, а потом возвращалась и докладывала, сколько там немцев, какая стоит техника.
Но такое случалось не часто.
— Как звали командира отряда? — спросил Егор Ивашов.
— Николай Воронков, старший лейтенант Красной армии, — последовал немедленный ответ."
"— А комиссар у вас был? — задал следующий вопрос Ивашов.
— Был. Его звали Иван Хорев. Он бывший комсомольский секретарь.
Разговор развивался интересно. Егор понял, что продолжить его следует ему самому.
Масленников поднялся и уступил место младшему лейтенанту.
— Сколько в отряде было бойцов? — поинтересовался Егор Ивашов, заняв свое законное место за столом.
— Сперва двадцать один человек. А когда отряд весной сорок третьего разбил почти взвод немцев и полицаев и захватил Герасимовку, он пополнился еще семерыми бойцами.
— Вы провели в селе мобилизацию в партизанский отряд? — спросил Ивашов, опустив слово «насильственную».
— Да, — просто ответила Стефания.
