Командир отряда, тот самый бородатый старший лейтенант Николай Воронков, посоветовался по этому поводу с комиссаром. Потом он ответил мне, что им пока нельзя показывать свое месторасположение. Права, мол, на то они не имеют.
Младший лейтенант Ивашов переглянулся с сержантом Масленниковым, сидевшим с хмурым видом, хотел что-то сказать, но промолчал.
А Стефания продолжала:
— Меня приняли в отряд. Я вместе с еще одной женщиной варила партизанам еду и стирала белье.
В течение последующего года часть партизан иногда уходила в рейды для установления связи с другими отрядами и штабом партизанского движения.
За это время меня дважды посылали собирать сведения о немцах, расположившихся в ближайших селах. Приказания на этот счет мне отдавал лично командир отряда Воронков. Он говорил, в какие именно населенные пункты мне надо заглянуть, а какие лучше обойти стороной.
Меня наряжали беженкой, голодной и обносившейся, не первый месяц скитающейся по селам в надежде на хоть какое-то пропитание. Таких женщин по селам ходило много, поэтому они не особо привлекали внимание старост и полицаев.
Несколько раз, правда, полицаи меня все же останавливали, спрашивали аусвайс, но почти тотчас отпускали. Мои лицо, шея и руки были сплошь в красных пятнах и волдырях, так что нахождение рядом со мной было неприятным. Я, наверное, вызывала у полицаев отвращение. Они боялись подхватить от меня какую-нибудь жуткую заразу. Ведь неизвестно, чем именно больна женщина-беженка, лицо и шея которой покрыты волдырями и болячками.
— А вы и вправду чем-то больны? — спросил Егор Ивашов, инстинктивно отпрянув от женщины.
— Нет, — ответила она, заметила движение младшего лейтенанта, но никак на него не отреагировала.
Будь на ее месте какой-то другой человек, он, наверное, усмехнулся бы. Но ей совсем не хотелось улыбаться.
— Когда я выпью молочной сыворотки, у меня на теле появляются такие вот пятна и волдыри. Держатся они несколько дней. Это еще с детства. Вот я и решила, что если буду вся в таких пятнах и волдырях, то никто меня, несчастную беженку, не задержит.
Полицаи заразы испугаются. Командир отряда не был против.
— Хорошо, продолжайте.
— Я ходила по селам, в какие меня посылал командир отряда, просила милостыню по домам, высматривала, сколько немцев стоит там, каких частей, есть ли какая техника и сколько ее. Старалась все это запомнить.
— И что, вам подавали?
— Подавали, — уверенно ответила Стефания. — Кто картофелину даст, кто кусок хлеба.
