– Говори, а то сломаю и шею! Что было велено?
Преследователь не выглядел ни сильным, ни опасным, среднего роста и мелкокостный, но такие стараются выучиться хоть каким-то чарам, чтобы сравняться с настоящими воинами, Мрак снова ухватил его за горло и встряхнул.
– Говори!
– Я не могу…
– Еще как сможешь, – прошипел Мрак.
Он сжал пальцы, в них хрустнуло, глаза преследователя на миг распахнулись широко-широко, застыли, а тело начало опускаться, скользя по стене спиной.
Мрак с досадой выпустил обмякшее тело, ну это же неуважение – посылать за ним каких-то хиляков.
За Костобоком послали бы настоящего воина или сильного мага, может быть, выбрали бы самых могучих, а тут – на тебе.
За стол сажают с самыми великими тцарами, а вот так в быту не считаются с его достоинством, обидно.
Пару раз увидел, как кучка грабителей потрошат кого-то из знатных, а тот стоит белый от ужаса, руки поднял кверху, чтобы не мешать шарить по его карманам.
Мрак поморщился, но прошел мимо, мужчина должен уметь защищать себя, а если не можешь, то не суйся в такие места, хотя тут девки подешевле, понятно.
Или ходи с охраной.
Правда, в одном особо темном месте на него все-таки напали, он двух впечатал лбами в стену так, что там треснуло, то ли камень, то ли черепа, третьему просто свернул шею.
Летние ночи короткие, на востоке появилась над виднокраем светлая полоска, он решил, что пора возвращаться – Куяба как Куяба, ничего интересного, хоть город и богатый, но люди те же.
Вот и купеческий дом, где на постое Мелигерда и ее люди. Забор высокий и крепкий, подумал: то ли перемахнуть, то ли проще сломать калитку, но на втором поверхе распахнулось окно, он увидел женский силуэт, тихий голос окликнул:
– Мрак? Сейчас открою!
Хлопнула дверь, от крыльца к забору простучали быстрые шаги, калитка распахнулась, Мелигерда бросилась Мраку на грудь, прижалась всем телом.
Он услышал жаркий шепот:
– Как долго я тебя ждала!
Он пробормотал в неловкости:
– Да ладно, мы же только что, считай, прибыли…
– Я ждала тебя всю жизнь, – шепнула она.
– Пойдем в дом.
Он покорно двинулся за нею, в доме тихо, если кто из слуг и видит гостя, то не показывается, раз хозяйка сама ведет в дом.
Мрак прислушивался по дороге и принюхивался, жизнь в столице такая, если не принюхаешься, тебя самого принюхают и занюхают, хрюкнуть не успеешь, но у Мелигерды в самом деле тихо и как-то спокойно, даже на душе посветлело.
