Отсюда ее плохо видно, но если диадема на волосах…
Она обронила с холодком в голосе:
– Чем-то наши судьбы схожи. Мой отец тоже… Но как удержалась на троне? Как такое допустили конты?
Он чуть наклонился к ней и проговорил тихо, чтобы голос звучал доверительнее:
– Ходят слухи, помог неизвестный герой. Не назвался, но по описанию очень походит на тцара Барбуссии. Вчера выяснилось, что конь у него очень шустрый. Делегация из Барбуссии добиралась до Куябы неделю, а их тцар преодолел, если им верить, за полдня, а то и меньше.
– Врут, – сказала она безапелляционно. – Все врут!.. Каждый старается получить преимущество на переговорах. Не думаю, что тцар Барбуссии как-то ей помог. У него самого тцарство крохотное, самому бы уцелеть!
Гатило угодливо хихикнул, она поморщилась, вот и этот просто льстит, не возражает, хотя видно, насколько уверен, что тцар Барбуссии очень опасный противник, которого нужно было удерживать в друзьях, но она, хоть уже не женщина, а тцарица, поняла слишком поздно.
– Справимся, – произнесла она державным голосом.
– У меня хорошие советники, не так ли?
– Ваше Величество, – произнес он угодливо, – вы умеете подбирать мудрых и верных вам!
Она наклонила голову, отпуская, тцарице нужно подумать о державных делах наедине, но едва он ушел, ее мысли тут же вернулись к Мелигерде."
"Еще тогда за утренним столом она поглядывала на Мелигерду чаще, чем сама того хотела. Эта черноволосая женщина, которую совсем не хочется считать красивой, все же выглядит достаточно… привлекательно.
И хотя ее черные, как грозовая ночь, волосы ни в какое сравнение с ее нежно-золотыми, наполненными солнечным светом, но все же смотрится. Так вороной конь тоже хорош даже в табуне буланых, каурых и саврасых.
Когда Мелигерда за завтраком внимательно посмотрела на нее, Светлана поспешила отвернуться, но успела ощутить укол в сердце: глаза этой женщины по контрасту с волосами удивительно светлые, словно вода горного ручья, мужчины такие любят сравнивать со звездами.
И как она за Мраком ухаживает за столом, подкладывая на его блюдо лакомые куски! И Мрак безропотно ест, не понимая, что многие замечают и такую мелочь, эта тцарица дальних и мелких земель постепенно затягивает его в свои женские сети, из которых вырваться труднее, чем из государственных обязательств между державами.
Боль кольнула ее сердце с такой силой, что невольно ухватилась за грудь, благо одна в кабинете.
«Мрак, – проговорила она про себя с болью, – я тебя не предавала.
