За ним бросились воины, Светлана ухватилась за сердце и побежала следом.
Трупы славов начали попадаться на пороге входа в зал второго поверха, как и несколько убитых слуг куявов.
Билык устремился на третий, последний, где супруг Светланы Золотоволосой любил в уединении на балконе складывать чарующие песни.
Светлана видела, как вбежали за Билыком, но почему-то остановились, а там, заслышав ее шаги, поспешно расступились, давая дорогу."
"Она прошла быстро, моментально схватывая все взглядом, оценивая, взвешивая и выстраивая следующие шаги.
Несмотря на все, мозг работает ясно и четко, лихорадочная спешка только ускоряет, но не мешает. Обучил еще отец, объясняя, как должна действовать в опасных и критических ситуациях.
В зале лужи крови, убитые с оружием в руках распростерты от входа и по всему залу. Славов не меньше дюжины, но куявских воинов больше, а у выхода на балкон, прислонившись к стене… сидит Иваш, бессильно вытянув ноги.
Одежда в крови, на голове две раны, в руке меч со сломанным лезвием. Она торопливо подбежала, на лице ни кровинки, не шелохнулся, только с трудом поднял на нее страдальческий и вместе с тем полный любви взгляд.
– Они не прошли, – прошептал он.
Она с болью увидела на его теле с десяток колотых и рубленых ран. Кровь все еще сочится, сражался отчаянно, все-таки мужчина остается мужчиной, даже если обожает складывать песни, а не драться.
– Иваш, – вскрикнула она, – сейчас приведут лекаря!.. Не умирай!
Он прошептал едва слышно:
– Я уже слышу зов… Очень люблю тебя, Светлана…
Глаза его потускнели, а губы замерли, оставив рот полуоткрытым.
Он выглядел чистым и беззащитным, сердце ее защемило, но внезапно ярко, как молния в ночи, мелькнула ослепляющая мысль: теперь я свободна для Мрака!.. Нехорошо такое думать сейчас, неправильно, Иваш распростерт в крови, она обязана горевать… хотя бы сделать вид, что горюет, потому что к стыду своему чувствует, что настоящей горечи и потери все же нет, хотя и есть, но не такая уж, как в его песнях, когда сердце рвется, а из-за потери суженого надо либо топиться, либо умереть на месте от смертной горечи.
Да, ощущение такое, будто гору с плеч сбросила. Пока несла, не чувствовала, а сейчас и горе и… странное облегчение.
– Прости, Иваш, – произнесла она с раскаянием, – я очень любила тебя… И вышла за тебя, несмотря ни на что.
Гатило сказал надсадным от только что закончившегося боя голосом:
– Ваше Величество, вы за него не вышли, а взяли в мужья. Но теперь не время предаваться скорби.
