Да, так зовут дочь одного из правителей крохотных тцарств, что уцелевают только из-за крайней бедности или удаленности от больших дорог. Послы из соседних стран сегодня донесли, что там погиб тцар, нельзя ли попытаться как-то прихватить те земли. Вроде бы и незачем, а так, чтобы другим не дать.
Похоже, дочь успела ухватить падающую корону отца раньше контов, что спят и видят, как захватить престол, это говорит о ее силе и стойкости.
«Как и обо мне, – сказала она молча. – Я сделала то же самое. Я сильная. Стойкая.
И никому не уступлю. Ни корону, ни…»
Она не успела оформить мысль, что именно не уступит еще кроме короны, женщина, которую Мрак назвал Мелигердой, ответила, не сводя с его лица жадно ищущего взора:
– Что?.. Ах да, конечно… теперь никто не нападет… Мрак, вот ты какой, когда ты тцар!
Светлана ощутила, как короткая резкая боль пронзила ее тело и тут же ушла, оставив тяжелое тягостное чувство невосполнимой потери. Во рту пересохло так, что язык царапнул десна.
Значит, и для нее он какое-то время был не тцаром, а могучим и свирепым варваром Мраком?"
"Она отступила на шаг, штора с мягким шорохом вернулась на место.
Гатило тут же оказался рядом, услужливо подхватил тцарицу под локоть.
– Ваше Величество?
– Голова закружилась, – прошептала она. – Все хорошо, уже проходит.
– Волнительности много, – пояснил он. – Никто ж не приехал просто поглядеть на других да пображничать!.. Все только и смотрят. А на Куявию облизываются, но как подступиться, не знают. Ваш батюшка был умелый тцар, но вы, Ваше Величество, искуснее!
Он бережно увел Золотоволосую от окна в сад в ее покои.
Там распахнуты все окна, но от светильников такой приторно-сладкий запах, что вдохнул слишком уж, закашлялся.
Подбежал Билык, его помощник, постучал по спине.
Гатило отпихнул его, голос стал строгим и деловитым:
– Ваше Величество, Костобок задумал что-то. Чую. Слишком собран. Со своими почти не общается, но взглядами переговариваются. Единая дружина, молодцы! Понять бы, что задумали.
– Что говорят слуги? – поинтересовалась Светлана, она с усилием заставила себя тревогу за Куявию выдвинуться на передний план.
– Удалось подслушать что-то?
– Те своих привезли, – сказал он с досадой. – Наши не вхожи в их покои.
– А что у славов?
– Славы, – ответил он коротко. – Туда наши заходят по делам, но славы разговаривают на каком-то древнем языке, ему обучены только жрецы.
– Видно, не только жрецы.
Он вздохнул.
– Да. С остальными вроде бы проще, даже с вантийцами.
