Был уверен, что за день-два оба Луция примут дела, и мы с отставным легатом потопаем в обратном направлении. Эти дни мы проведем в защищенном месте и под охраной. Как показало мое предыдущее пребывание в каструме, напрягать нас нарядами не будут. Для этого хватает своих оболтусов, которых надо чем-нибудь занять. Меня распределили в палатку к парам опционов, тессерариев, сигниферов и буцинаторов, так что свободных мест было два. На мой удивленный вопрос, почему трубачей всего пара, получил ответ, что в этой манипуле их всегда столько.
Как обстоят дела в других манипулах, я не стал выяснять, потому что подошло время ужина, а питался я вместе со своими девятью стрелками. Паек выдают на десять человек. На переходе — на день, в лагере или на либурне — на неделю, но мы прибыли на пару дней, поэтому получали ежедневно.
Утро началось с сигнала тревоги. Я подумал, что кимвры напали на каструм, и мигом облачился в доспехи, схватил оружие и побежал вслед за соседями по палатке к форуму, как называется центральная площадь лагеря.
Оказалось, что не на нас напали, а наши разведчики обнаружили врага, и новые командиры решили атаковать кимвров и их союзников. Через полчаса в каструме остались лишь охрана и солдаты хозяйственных частей. Остальные длинной колонной направились на северо-запад по дороге, которая проходила между высокими холмами. Мой отряд в состав легиона не входил, поэтому продолжил отдыхать в каструме. Я позволил солдатам заниматься своими делами, а сам решил воспользоваться моментом и добыть свежего мяса.
На переходе из серьезной пищи мы ели только сало. Отлучаться на охоту по вечерам запрещалось, боялись нападения."
"Я пошел по дороге, по которой мы прибыли сюда. Километрах в пяти от каструма увидел луг между холмами, поросшими лесом. Людей здесь пока мало, поэтому лесов много. Зверья тоже хватает. Я зашел к лугу по лесу, двигаясь навстречу ветру, чтобы меня не учуяли. С вершины холма в просветы между деревьями заметил стадо косуль, голов пятнадцать.
Шерсть у них была серая, зимняя, хотя должны уже были перелинять, стать рыжеватыми. Может, это местный подвид такой. Вожак был не очень крупный, килограмм на двадцать пять. Чуть в стороне от самок с детенышами он так увлеченно терся рогами об одинокое молодое деревце, что подпустил меня метров на семьдесят. Видимо, новые рога отросли, окостенели, сдирает с них остатки кожи. Моя стрела попала ему в левый бок под острым углом, поэтому не убила сразу.
