Перегрин

Слишком нас мало, и поэтому общение могло закончиться печально для обеих сторон, потому что сдаваться в плен ни я, ни мои попутчики не готовы. Не спасло бы даже то, что мы служим в римской армии. Наоборот, это могло бы стать отягчающим обстоятельством, поскольку добрые дела римлян уже заглянули во многие уголки мира. Тем более, что мы поймали «португальский» норд, который наполнял наш парус и гнал лодку на юго-запад со скоростью узлов семь-восемь.

Я решил дотянуть до Лиссабона, который сейчас носил имя Олиссипо.

Там уж точно есть римский гарнизон. Да и населяют город романизированные карфагеняне, трусливые торгаши, которые не рискнут делать подляну римским военным. Моим попутчикам было все равно. После четырехдневного перехода напрямую через Бискайский залив плавание вдоль берега казалось им прогулкой. К тому же, они убедились, что я знаю эти места. Сказал им, что несколько лет назад побывал здесь вместе с греческими купцами по пути в Британию и обратно. Грести им не надо было, шли под парусом с довольно приличной скоростью. От скуки спасало то, что лодка немного подтекала, приходилось постоянно вычерпывать воду.

На ночь не останавливались, чтобы добраться побыстрее. Из-за этого чуть не проскочили Соломенное море — бухту Мар-да-Палья, на берегу которой на южном склоне Замковой горы и располагался Олиссипо — довольно таки большой город по мерам нынешней эпохи, защищенный шестиметровыми каменными стенами с прямоугольными башнями высотой метров десять.

На рейде стояли на якорях под погрузкой-выгрузкой три «круглых» двухмачтовых судна водоизмещением тонн двести каждое, а на берег были вытянуты носами десятка полтора галер. Возле деревянного причала была ошвартована римская военная трирема, один вид которой заставил моих галлов заорать от радости. И это при том, что, как и большинство перегринов, римлян они недолюбливают.

Шкипером был карфагенянин Ганнон Стритан, которого я знал по Мизену. Ему двадцать семь лет, но уже командует триремой. В таком возрасте командование либурной уже считается стремительной карьерой. Скорее всего, сыграло роль то, что происходит из знатного карфагенского рода, что его дед был послом в Риме и знал многих влиятельных людей. Через несколько лет после уничтожения Карфагена семейство Стританов перебралось в Город.