С такой раной не повоюешь, поэтому переключаюсь на его соседа, довольно крупного мужика с черной густой бородой и выпученными, словно тужится, глазами, который длинным, с метр, и широким, сантиметров шесть, мечом пытается разрубить меня вдоль. Я смещаюсь вправо, освобождая место идущему за мной центуриону Фесту Икцию, и успеваю подставить щит, в котором меч застревает, после чего колю в верхнюю часть бороды. Клинок пробивает что-то твердое, то ли подбородок, то ли зубы, и влезает сантиметров на семь.
Делаю еще шаг вправо и рубящим ударом разваливаю железный шлем беотийского типа и бестолковую голову в нем. Краем глаза вижу слева от себя кого-то из морских пехотинцев, который своим щитом прикрывает меня от атак с той стороны. Скорее всего, это Дейти, который после Африки взял на себя роль моего ангела-хранителя. Делаю шаг вперед, отбиваю копье и почти перерубаю шею, которая, выглядывая из кольчужного ожерелья, кажется, слишком тонкой.
Голова в тяжелом шлеме склоняется влево и вперед, повисает на недорубленных мышцах и шкуре. Из обрубка фонтанчиком брызжет кровь. Мертвый пират стоит на ногах до тех пор, пока я не толкаю его щитом, в котором торчит длинный меч, чтобы зайти сбоку на следующего, который отбивается от кого-то из наших. Не успеваю. Пират получает от центуриона, которого я узнаю по красивому, четкому уколу, острием гладиуса в переносицу ниже кромки шлема, закрывает глаза и морщится от боли.
После чего отшатывается и падает навзничь. Я оказываюсь сзади двух пиратов, которые ловко отбиваются от морских пехотинцев легкими круглыми щитами из вареной воловьей кожи, натянутой на каркас из ивовых прутьев. Не заморачиваясь правилами честного боя, наношу два коротких косых удара по левым ключицам у шеи, перерубая кольчугу и позвонки.
Всё, корма очищена. На баке тоже нет желающих сражаться. Там лежали убитые и тяжелораненные. Уцелевшие сбились в трюме на левом борту, где их не доставали наши стрелки.
Впечатление отчаянных парней они не производили.
— Сдавайтесь! — кричу я им на греческом языке, а затем машу рукой нашим лучникам и пращникам, чтобы переходили на корму вражеской либурны, откуда удобнее истреблять пиратов.
Не будет рисковать, перебьем их с безопасного расстояния. Центурион Фест Икций тоже счел, что так будет лучше, не стал отменять мой приказ.
