Перегрин

Поняв это, я сразу перехотел размахивать деревянным оружием в паре с кем-либо из сокамерников, проводя время во дворе за обычными физическими упражнениями. Поскольку один из соседей по камере тоже не хотел сражаться понарошку, а сидел у стены на солнышке, зажмурив глаза, Фрасилл не цепляется ко мне и к нему, отходит к воротам, где садится на трехногий табурет. Он любит поболтать и иногда рассказывает нам последние городские новости, но сегодня, видимо, не в настроении или гульнул вчера через меру, потому что тоже кемарит в полглаза.

"

"Я делал вид, что разминаюсь, а сам наблюдал за обитателями двухместных камер. С кем-то из них меня сведет судьба. Жаль, не знаю, с кем именно, поэтому смотрел, как сражаются все три пары, подмечал особенности стиля каждого бойца. Впрочем, никаким стилем, если не считать, так сказать, грубый дворовой, не пахло, ничего примечательного не увидел. Фехтовали на уровне выпускника греческого гимнасия в предыдущую эпоху. Может, хитрили, как и я, не спешили раскрывать карты перед будущими соперниками, а может, действительно не мастера махать мечом.

Сражаются в Боспорском царстве все еще в фаланге, держа длинное копье и прикрывшись большим щитом. Особых навыков владения мечом не требуется. Отличием профессионального воина от обычного горожанина, отучившегося в гимнасии, является опыт. Одно дело махать деревянным мечом с товарищем с твоей улицы, а другое — настоящим мечом с врагом, когда на кону стоит твоя жизнь. Если до сих пор жив, значит, использовал оружие лучше.

Часа через два дверь в стене открылась, к нам во двор зашли еще два охранника. Один нес большую глиняную миску с вареной рыбой, а второй — стопку лепешек под мышкой и в руках амфору литров на пять с подкисшим вином, разведенным водой на две трети, и четыре глиняные чашки емкостью на четверть литра. Это наш ужин. Едим руками. Чашка одна на троих, так что приходится выбирать между вином и рыбой. Я выбираю рыбу. Вроде ничего тяжелого не делаю целый день, а жрать хочу, как в первый год в мореходке.

Мой сосед, просидевший всю тренировку у стены, предпочитает вино. Наверное, пытается заглушить страх. Он явно не воин и по жизни не боец. Я уже вижу белый отпечаток смерти на его лице. На других лицах не вижу, хотя половина из нас скоро умрет, а на его — четко, словно провели от лба до подбородка большой круглой кистью, которую используют для побелки стен.

Как только миска пустеет, охранник Фрасилл командует:

— По камерам!

Наша камера заходит первой.