Перегрин

Ни дверей, ни занавесок комнатушки не имели, и, проходя мимо, я имел возможность заглянуть в каждую и убедиться, что там только топчаны. То ли это был родовой дом большой семьи, то ли казарма. В дальней половине холла стоял длинный стол с лавками по бокам. Проконсул сидел у дальней стены во главе стола. Одет был в белую хлопковую тунику с двумя вертикальными пурпурными полосами сантиметров десять шириной каждая, что говорило о принадлежности к сенаторам. Слева от него расположился секретарь — пожилой чахлый мужчина с жидкими, наполовину седыми волосами и слезящимися глазами, которые постоянно вытирал — что-то писавший свинцовым карандашом на папирусе.

Справа позади стоял, сложив руки на животе, юный и мускулистый раб-негр в белой набедренной повязке. Квинт Сервилий Цепион ответил на мое приветствие и показал рукой, чтобы занимал место за столом на лавке справа от него. Следующим жестом проконсул отправил секретаря на низ стола. Разговор, видимо, предполагался серьезный, не для лишних ушей. После третьего жеста раб поставил передо мной бронзовый кубок емкостью грамм двести с барельефом в виде лежащей волчицы, у которой сосут вымя два человеческих детеныша, скорее всего, Рэм и Ромул, и наполнил его красным вином, кисловатый запах которого сразу насторожил меня.

— Вино местное, не самое лучшее, — предупредил Квинт Сервилий Цепион. — Ваши суда должны привезти вино из моего имения, жду с нетерпением.

— Караван должен был выйти на день позже нас, так что доберется завтра или послезавтра, — проинформировал я.

— Поскорее бы, а то надоела эта гадость! — раздраженно произнес он и изрядно отхлебнул этой гадости из своего кубка, серебряного, но с таким же барельефом.

— Ты, наверное, слышал, что мы захватили здесь в храме Аполлона несметные сокровища: сто десять тысяч унций (почти три тонны) серебра и сто тысяч унций (две тонны семьсот пятьдесят килограмм) золота, включая золотую статую Аполлона из его святилища в греческих Дельфах, увезенную галлами после разграбления тех мест, — начал проконсул.

— Да, ходят самые невероятные слухи о добыче, которую ты захватил, — подтвердил я. — Мне называли те же цифры, только в либрах (либра равна двенадцати унциям).

— Серебро будет поделено между моими воинами, а золото отправим в Рим, — оповестил он.

— Мне надо будет сопроводить эти сокровища до Рима? — спросил я.

— Нет, и без тебя есть, кому это сделать, — ответил он.