Перегрин

Двор виллы был разделен еще одной каменной стеной на две неровные части. В первой находился господский домус, в котором также жили вилик, ключник и рабы-обслуга, а в дальней, большей — дом для рабов, занятых на тяжелых работах, и хозяйственные постройки. По непонятным мне причинам римляне предпочитали жить в одноэтажных домах. Может быть, наличие второго этажа делало домус похожим на инсулу и понижало социальный статус. Планировка всех домусов примерно одинакова. Разницы была только в размере помещений, внутреннего дворика, сада, фонтана… Чем богаче человек, тем больше размер всего, причем порой количество уничтожало качество.

Господская часть двора была выложена каменными плитами, а хозяйственная местами вымощена булыжниками. Все здания были сложены из камня, но на домус пошли тщательно отесанные, а на остальные — грубые, плохо подогнанные. Зато черепица везде прекрасная, в ее производстве римляне достигли больших высот. Это при том, что дожди и здесь, и на Апеннинском полуострове бывают редко.

Я обошел все имение, посмотрел, что и как устроено. Готовясь стать латифундистом, зимой купил книгу Марка Порция Катона «Земледелие» и проштудировал ее. Судя по тексту, автор — дотошный зануда. Подробно было расписаны, где, как и какие строить помещения, на каких землях разбивать поля, сады, виноградники, сенокосы, приведен календарь работ на весь год, сколько надо людей и какой инструмент для исполнения тех или иных работ, как кормить людей и скотину, где и как содержать, причем указано было даже необходимое количество ночных горшков для рабов.

Одолев этот труд, я пришел к мысли, что римляне — нация крестьян, которую пассионарная энергия сбила с пути праведного. Впрочем, всё, что они натворят с крестьянским трудолюбием, упрямством и последовательностью, послужит фундаментом для других крестьянских наций, особенно для французов и немцев.

— Хорошее имение, — сказал я вилику Анакреону.

— Начинали на пустом месте. Солдаты гарнизона и горожане помогали прокладывать дороги, рубить деревья, корчевать пни, строить дома. Семь лет ушло, чтобы стать таким, — рассказал он.

Выражаясь языком двадцать первого века, мэр использовал административный ресурс для личного обогащения, присвоив земельные участки и заставив подчиненных превратить их в прибыльное сельскохозяйственное предприятие.