Перегрин

Фест Икций приказал личному составу либурны построиться на берегу и проинформировал:

— В прошлый раз нумидийцы напали на лагерь легиона ночью, и им не смогли оказать должного сопротивления. Во второй раз у них не получится, потому что ночью мы будем ждать их во всеоружии. Всем не спать, быть готовыми к бою.

Поскольку мне было по облому маяться дурью всю ночь, подошел к центуриону, когда он был один и стоял вдали от остальных подчиненных, и сказал тихо:"

"— Ночи здесь темные, своих от чужих не отличишь, так что нумидийцы нападут только с восходом луны, которая появится после полуночи.

— Откуда ты знаешь, когда взойдет луна? — спросил он.

— У меня были хорошие учителя, — ответил я просто, иначе бы центуриону пришлось долго слушать неправдоподобную историю.

— Вижу, ты слишком умный! — раздраженно произнес Фест Икций.

— Умные подчиненные помогают своему командиру продвигаться по службе, — поделился я жизненным наблюдением и напомнил: — Тебя ведь раньше не приглашали на совещания к проконсулу.

Префект каструма — это третий по старшинству пост в легионе, максимум, до чего мог дослужиться выходец не из сословия патрициев или всадников.

Видимо, я угадал заветную мечту старого вояки, потому что он покровительственно похлопал меня по плечу и сказал:

— Ладно, умник, сделаю по-твоему.

В дозорные он определил почти половину своих подчиненных, так что мой совет сделал легче жизнь лишь половине велитов и гребцов. Впрочем, меня чужие проблемы давно уже не интересуют. Главное, что я смог устроиться на палубе у бака и покемарить несколько часов до восхода луны. Впрочем, заснул не сразу. Долго ворочался, прикидывая, а не свалить ли со службы, если удастся с захваченными трофеями добраться до Мизена и продать их по хорошей цене? Как-то меня не впечатлила служба рядовым бойцом, даже на двойном окладе, если еще получу его.

Разбудили меня сразу после восхода луны. Она была полной, только вчера начала стареть, и светила ярко. Местность вокруг была высеребрена. Фантастический пейзаж. Сразу вспомнил черно-белые фильмы и загрустил потому, что еще помню, что это такое, а пора бы забыть, давно пора.