Перегрин

На либурне мне рассказали историю, как старый опытный легионер попал в плен к галлам и освободился, благодаря свидетельству о вкладе, выданном римским ростовщиком. Купец, торговавший с римлянами, заплатил выкуп за воина под залог этого свидетельства, а по прибытию в Рим они рассчитались. Побывав в рабстве, я стал чрезмерно предусмотрительным, поэтому решил подстраховаться и таким способом. Тем более, что денег у меня сейчас больше, чем надо на данный момент, а оставлять все у Поллы несерьезно. Женщина способна бессмысленно и беспощадно потратить любое количество денег.

В чем я убедился во время захода в Мизен по пути в Рим. От оставленной мной внушительной суммы сохранилось полтора десятка сестерциев, и только потому, что Полла была уверена, что вернусь я не раньше, чем через месяц. Иначе бы спустила и эти деньги.

— Магон Карфагенянин, сидит на Римском форуме, — сухо ответил секретарь.

21"

"Магону Карфагенянину было года тридцать два. Нос имел выдающийся — большой, толстый и с бульбой на конце, словно поклеванной мелкой птицей, который не терялся даже среди густой черной курчавой растительности, покрывавшей лицо почти до глаз и свисавшей косичками от подбородка до груди.

Глядя на этот нос, я сделал вывод, что сефарды — это потомки карфагенян. Туника на ростовщике была простенькая, скажем так, среднего ценового диапазона, а поверх нее толстая шерстяная накидка типа пончо в красно-черную клетку, хотя было не холодно. Зарабатывал на жизнь Магон не на самом выгодном месте, в начале площади, а в глубине ее, в одном из закоулков, образованных лавками, построенными вкривь и вкось. При всей любви римлян к строгой архитектуре и прямоугольной планировке улиц, в своей столице они будто сходили с ума, беспредельничали, как умели. Сидел ростовщик на низкой трехногой табуретке с большой кожаной подушкой на сиденье, старой, потресканной, свисающие углы которой были похожи на высохшие, ослиные уши, в тени лавки, в которой торговал благовониями его близкий родственник, судя по носу лишь немного меньшему. Перед Магоном Карфагенянином стоял столик, расчерченный параллельными линиями, которые использовали в той же роли, что и проволоку на счетах, двигая по ним камешки или мелкие монетки.

— Господин преторианец хочет взять в долг? — спросил он, обращаясь к Гаю Публию Минуцию.

Видимо, у моего бывшего сокамерника на лице написано на финикийском языке, что быть в долгах, как в шелках, для него естественное состояние.