Перегрин

Судя по частому перестуку копыт, который долго дробил ночную тишину, паре охранников удалось смыться.

— Собираем оружие и доспехи, грузим на лошадей! — приказал я.

Пока мои подчиненные занимались этим, посмотрел, что везли мулы. Думал, будет только провиант. Да, везли несколько амфор оливкового масла и вина, но основную часть груза составляли оружие, доспехи и железо и бронза в слитках. Видимо, жители Замы собираются драться до последнего.

С захваченной добычей мы прошли по дороге почти до реки, где остановились на ночевку.

Соваться в темноте к римлянам я не решился. С перепугу караулы поднимут тревогу, кинутся в атаку, и никакими криками и паролями не переубедишь, что мы не враги. Они ведь не знают, что с этой стороны может подойти отряд из экипажа либурны «Стремительная». Заснуть я уже не сумел. Лежал на постеленном на земле, толстом, шерстяном плаще, снятом с нумидийского охранника и болтал с лежавшим рядом Кезоном Мастарной.

— Не такой я представлял войну, — признался он.

— Всё, что мы представляем, о чем мечтаем, оказывается не таким.

Мы ждем, что будет изюм с финиками и немного соли, а получаем в лучшем случае пресное просо. Война — это много тяжелого, грязного, монотонного труда, который перемежается короткими периодами ужаса и мгновеньями счастья, если победил или просто выжил. Затем приходит время воспоминаний — изнанке наших представлений и рассаде для чужих мечтаний, в которых останутся только изюм с финиками и немного соли, а вся остальная безвкусная каша куда-то исчезнет, — поделился я жизненным опытом. "

"— Иногда мне кажется, что ты старше меня на много лет, как мой отец, — поделился юноша.

— Мне тоже иногда кажется, что я старше самого себя! — отшутился я.

Поутру мы благополучно переправились через реку и прибыли в каструм. Как я и предполагал, Неподкупный оказался тем еще жлобом. Вино и масло у нас отобрали сразу и безвозмездно, оставив нам лишь по амфоре того и другого. Остальное, кроме оружия и доспехов, продали без нашего ведома и, как мне сказали, за сумму, которая составляла всего треть цены, из которой половину отдали нам.

То есть мы получили одну шестую часть добычи. На оружии и доспехах мы подняли почти столько же, как за тридцать два груженых мула. В итоге моя доля составила всего сто тридцать четыре серебряных денария. Это было немного больше моей годовой зарплаты, но намного меньше полученного за трофеи после налета нумидийцев. О чем я и сказал Кезону Мастарне.