Перегрузка

 — Он увидел, что кто-то за столом для прессы быстро писал, у официального стенографиста голова тоже была опущена, рука — в движении.

— Сейчас не будет перерыва, — сказал член комиссии, и О'Брайен сел с несчастным видом, передернув плечами.

Бердсон все еще стоял молча, но на лице его появился намек на улыбку. Возможно, он смекнул, что выступление Нима нанесло вред «ГСП энд Л» и помогло «Энергии и свету».

Хорошо это или нет, подумал Ним, но, зайдя так далеко, он проклял бы себя, если бы вдруг смалодушничал.

Он обратился к члену комиссии и к административному судье, которые смотрели на него с любопытством.

— Все эти слушания, господин председатель, — я имею в виду по этому делу и по другим, ему подобным, — являются бесполезной тратой времени, дорогостоящими спектаклями. Они бесполезны потому, что запланированное к рассмотрению за несколько недель растягивается на несколько лет, а то и больше, причем нередко с нулевым эффектом. Те часы, которые вы и мы здесь просиживаем, можно было бы потратить с большей пользой для общества в целом.

И в частности, для тех, кто платит и использует электроэнергию, для тех, от имени кого без всяких на то оснований выступает Бердсон. Мы претендуем на то, что все, что мы здесь делаем, имеет смысл и причину, в то время как все мы по эту сторону ограды прекрасно знаем: это не так.

Лицо члена комиссии стало багровым. На этот раз он решительно ударил молотком по столу.

— Это все, что я разрешаю вам говорить на эту тему, и я делаю вам предупреждение, мистер Голдман.

Я намерен прочитать стенограмму внимательно и принять меры позднее. — Затем так же холодно обратился к Бердсону:

— Вы закончили спрашивать этого свидетеля?

— Да, сэр. — Бердсон широко ухмыльнулся. — Если спросите меня, то я скажу, что он наступил на собственное гнездо.

Прозвучал удар молотка.

— Я вас не об этом спрашиваю.

Оскар О'Брайен снова вскочил. Член комиссии нетерпеливо махнул ему рукой, чтобы он сел, и объявил:

— Объявляется перерыв.

В зале раздался гул возбужденных голосов.

Ним посмотрел на О'Брайена, укладывавшего бумаги в дипломат, на судью. Тот покачал головой — не то печально, не то в знак неодобрения — и минутой позже в одиночестве прошествовал к выходу.

Дейви Бердсон присоединился к группе сторонников, которые шумно его поздравляли, и все они вышли смеясь.

Лаура Бо Кармайкл, Родерик Притчетт и еще несколько человек из клуба «Секвойя» рассматривали Нима с интересом, но пошли к выходу, тоже ничего не сказав.