Перегрузка

Но то, о чем ты говоришь, требует организации и времени. Я делаю все, что в моих силах, но мы не можем устраивать взрывы каждую ночь.

— Почему, черт возьми? — Крупный бородатый мужчина свирепо посмотрел на Георгоса. — Ради всего святого! Все, что ты делаешь сейчас, сводится к выстреливанию нескольких ссаных хлопушек, а затем ты бездельничаешь, наслаждаясь благословенными каникулами.

Их разговор, очень быстро перешедший в перебранку, происходил в подвале мастерской, взятой в аренду. Мастерская, расположенная в восточной части города, стала убежищем «Друзей свободы».

Как обычно, она была загромождена рабочим инструментом, какими-то металлическими деталями, проволокой, химическими препаратами, часовыми механизмами, взрывчаткой. Бердсон приехал сюда десять минут назад, приняв все меры предосторожности против возможной слежки.

— Я уже говорил тебе, что у нас достаточно средств на все, что бы ты ни задумал, — продолжил руководитель «Энергии и света». Улыбка озарила его лицо.

 — Я только что достал еще.

— Да, деньги необходимы, — уступил Георгос. — И учти, что мы здесь рискуем. Ты — нет.

— Боже мой! Ты говоришь, рискуете. Ты солдат революции, не так ли? Я тоже рискую, только мой риск другого порядка.

Георгосу было не по себе. Ему был неприятен весь этот диалог, так же как и постоянно растущее давление Бердсона, начавшееся с того момента, когда собственный источник средств Георгоса иссяк и он прибегнул к помощи Бердсона.

Более чем когда-либо Георгос ненавидел свою мать-киноактрису, которая, ничего не подозревая, долгое время финансировала дело «Друзей свободы», а недавно через юридическую фирму в Афинах в связи с окончанием срока выплат на содержание Георгоса словно бы вычеркнула его из памяти.

Из газет он узнал, что она была тяжело больна. И он надеялся, что болезнь мучительна и неизлечима.

— Последняя атака на врага была наиболее удачной, — хладнокровно произнес он. — Мы вырубили электроэнергию на площади в сто квадратных миль.

— Да. И какого результата мы добились? — Бердсон презрительно засмеялся. — Никакого! Было ли удовлетворено хоть одно наше требование? Нет! Ты убил двух паршивых свиней из охраны. Кого-нибудь это взволновало? Никого!

— Ты прав насчет наших требований…

Бердсон прервал его:

— И они не будут удовлетворены! До тех пор, пока улицы не покроются телами. Кровавые, разлагающиеся груды трупов. До тех пор, пока не начнется паника среди живых людей.