Перегрузка

Они перебрались в дом одного из своих членов, чтобы и дальше болтать о международной политике, в которой они весьма мало разбирались. За всеми этими разговорами они не прекращали поглощать пиво и кофе, и Бердсон думал, что все это может затянуться до рассвета. Прекрасно, пусть так и будет!

Время от времени он вставлял реплики в разговор, чтобы все заметили, что он не ушел.

У Дейви Бердсона тоже имелось напечатанное на машинке заявление для прессы. Копия лежала в его кармане. Она начиналась так:

Бердсон улыбнулся, вспомнив об этом, и проверил часы.

Они показывали час сорок пять.

Нэнси Молино все еще была на той поздней вечеринке. Вечеринка удалась, но она уже собиралась уходить. Во-первых, она устала. Сегодня был один из тех насыщенных дней, когда ей едва удавалось выкроить минутку для себя. Во-вторых, болела челюсть. Чертов дантист так сверлил зуб, как будто собирался прорыть целый туннель, а когда она сказала ему об этом, он только рассмеялся.

Несмотря на боль, Нэнси была уверена, что хорошо выспится сегодня, и мечтала о том, как заберется в свою постель с бархатистыми портхолтскими простынями.

Пожелав спокойной ночи хозяевам, жившим в особняке, построенном на крыше небоскреба недалеко от центра города, она спустилась вниз на лифте. Привратник уже приготовил ее машину. Дав ему «на чай», Нэнси проверила время. Час пятьдесят. Ее квартал находился в десяти минутах езды. Если повезет, она может быть в постели уже в самом начале третьего.

Она вдруг вспомнила, что собиралась послушать сегодня пленки, которые дала ей та девушка, Иветта.

Ладно, она и так долго занималась этой историей, еще один день ничего не изменит. Может быть, она встанет пораньше и послушает их, прежде чем отправится в «Экзэминер».

Нэнси Молино нравился комфорт, и ее квартира, шикарная и очень современная, подтверждала это.

Бежевый ковер от Спарка в жилой комнате хорошо гармонировал с льняными оконными занавесками. Пэйсовский кофейный столик из светлого дуба с затемненным стеклом стоял перед диваном с мягкими замшевыми подушками из «Кларенс-Хауса».

Акриловый Калдер был подлинным, так же как и масляный холст Роя Лихтенштейна, висевший в спальне Нэнси. Большие, во всю стену, окна столовой выходили во внутренний дворик с небольшим садом. Из них открывался вид на гавань.

При необходимости Нэнси могла бы жить в любом другом месте и нормально управляться на свои собственные доходы, но уже давно она получила доступ к деньгам отца.