Перегрузка

 — Теперь, когда мы знаем, кто такой Икс и еще много всего о нем, возможно, нам стоит применить тот же метод рассуждений, чтобы его выследить.

Он замолчал, сознавая, что три пары глаз пристально нацелились на него, затем добавил:

— Может быть, и нет. Но президент считает, что нам следует попытаться.

Оскар О'Брайен хрюкнул и оторвал сигару от толстых губ. Воздух был уже тяжелым от дыма, но они были дома у О'Брайена, и Ним не решился возражать.

— Я хочу быстрее закрутить все это, — сказал юрист. — С чего начнем? — На нем были старые серые широкие брюки, свободно подпоясанные ремнем под его выпученным животом, мешковатый свитер и мокасины на босу ногу.

— Я подготовил записку. — Ним открыл портфель, достал бумаги и раздал всем. Записка содержала краткое изложение всей информации о «Друзьях свободы» и Георгосе Арчамболте, опубликованной после съезда НИЭ. Большая часть ее была взята из репортажей Нэнси Молино.

Ним подождал, пока другие закончат читать, затем спросил:

— Есть какие-нибудь дополнения?

— У меня, возможно, будет одно или два, — сказал Гарри Лондон.

Шеф отдела охраны собственности компании был сегодня холоден, когда они с Нимом встретились, возможно, он помнил об их остром разговоре два дня назад. Но его тон был обычным, когда он сказал:

— У меня есть друзья в правоохранительных органах. Ним знает, что они иногда кое-что мне сообщают.

В отличие от остальных, включая Нима, который тоже был одет небрежно, Лондон выглядел безупречно — в бежевых брюках с отутюженными как бритва стрелками и накрахмаленной просторной куртке.

— Газеты упоминали, что Арчамболт вел журнал, — сказал Лондон. — Его нашли среди других его бумаг. Здесь об этом есть. — Он подчеркнул ногтем абзац в записке Нима. — Но не сказано, что в этом журнале. Это не сообщалось, потому что прокурор округа надеется его использовать как доказательство на суде против Арчамболта. Ван Бэрен спросила:

— Нет, но мне показали ксерокопию.

О'Брайен нетерпеливо спросил:

— Хорошо, что же там было, черт побери?

Присутствовавшие были явно разочарованы, но затем их интерес вновь оживился, когда Лондон добавил:

— Тем не менее две вещи можно точно сказать, прочитав, что написал этот парень. Во-первых, каждая его фраза свидетельствует о тщеславии и самоуверенности, как мы и предполагали.