Перегрузка

 — Ним вспомнил свой разговор с Эриком Хэмфри и судьей Йелом накануне Рождества. Тогда ситуация с нефтью была беспокойная. Теперь же, в марте, она стала просто критической.

— На этот раз все похоже на правду.

— Насколько плохо все будет, если импортируемая нефть перестанет поступать?

— Намного хуже, чем можно представить себе. Больше половины нефти, которую использует Америка, импортируется. И восемьдесят пять процентов поступает из стран ОПЕК.

Вздохнув, он продолжил:

— Тем не менее даже сейчас нехватка нефти обсуждается главным образом применительно к машинам и бензину, а не к электричеству.

Ним снова задумался. Самая драматическая за все время конфронтация с нефтяными государствами ОПЕК, имеющая потенциал более разрушительный, чем арабское эмбарго 1973 — 1974 годов, произошла внезапно в последние сорок восемь часов. Все знали о такой возможности, но сравнительно мало кто воспринимал ее серьезно. Вечные оптимисты, включая и кое-кого из занимающих высокие посты, все еще надеялись, что удастся избежать окончательного «открытия всех карт», что «так или иначе» сохранится «Ниагара» импортной нефти.

Ему пришла в голову мысль, касающаяся Карен. Прежде чем он смог ее выразить, они подошли к лифту, и двери открылись.

В лифте были только мальчик и девочка лет девяти-десяти с веселыми свежими лицами.

— Привет, Карен! — сказали они оба, когда кресло, а следом Ним оказались в лифте.

— Филипп, Уэнди, здравствуйте, — ответила Карен.

Мальчик отрицательно покачал головой:

— Нет. Только вниз поиграть. — Он посмотрел на Нима. — Кто он?

— Мой приятель мистер Голдман. — Она повернула лицо к Ниму. — Это дети моих соседей и друзей.

Они поздоровались. Лифт в это время уже спустился.

— Карен, — спросил мальчик, — можно я возьму вас за руку?

Он держал ее руку, нежно перебирая пальцами, затем спросил:

— Да, Филипп, — сказала она ему. — У тебя ласковые руки.

— Карен, вы хотите поменять местами ноги? — не желая, чтобы ее обошли, спросила девочка.

Аккуратно, вероятно, зная, как это надо делать, девочка подняла правую ногу Карен и положила ее на левую.

На нижнем этаже дети попрощались и убежали.

— Это было прекрасно, — сказал Ним.

— Я знаю, — Карен тепло улыбнулась. — Дети такие естественные. Они не боятся, не смущаются, как взрослые.