Перегрузка

— Обыкновенно Уолтер хранил такие мысли при себе, — продолжила Ардит. — Но со мной иногда делился ими. Он говорил: «Люди думают, что человек властен над настоящим и будущим, но на самом деле это не так». Или: «Свобода воли — заблуждение»; «Человеческий порок — лишь еще один инструмент баланса природы». Уолтер считал, что даже война и болезнь имеют свое предназначение в природе — поддерживать численность населения в разумных пределах. «Люди, — как-то сказал он, — словно лемминги, которые сначала чрезмерно размножаются, а потом взбираются на скалу, чтобы совершить самоубийство.

Только люди делают это более изощренно».

Ним был потрясен. Хотя Ардит и не смогла скопировать шотландский говор Уолтера Тэлбота, Ним увидел его как живого — глубокомысленного и циничного. Нима удивило и то, что Уолтер так откровенничал с Ардит, человеком, по мнению Нима, не очень-то большого ума. Впрочем, почему бы и нет? Возможно, для Уолтера она была духовно близким человеком, таким, каким не стала для него самого Руфь.

Интересно, как Лаура Бо Кармайкл отреагировала бы на уверенность Уолтера в том, что загрязнение окружающей среды является необходимым элементом природного равновесия, воплощением чьего-то никому не понятного замысла.

А ведь Ним и сам размышлял над этим, и потому его вопрос к Ардит был совершенно логичен:

— Отождествлял ли Уолтер равновесие в природе с Богом?

— Нет. Он всегда полагал, что это слишком простое, слишком элементарное объяснение. Он говорил, что Бог создан человеком, он — соломинка, за которую ухватились умишки, опасающиеся тьмы… — Голос Ардит прервался, по лицу ее потекли слезы.

 — Вечером я особенно скучаю по Уолтеру. В это время мы обычно разговаривали.

На какой-то момент они почувствовали себя неловко, затем Ардит твердо сказала:

— Нет, хватит хныкать.

Она подвинулась к Ниму, он почувствовал уже знакомый аромат ее духов. Она чуть улыбнулась:

— Думаю, весь этот разговор о природе утомил меня. Потом, когда они потянулись друг к другу, она прошептала:

— Люби меня, Ним! Ты нужен мне больше, чем когда-либо!

Он крепко сжал ее в своих объятиях.

Губы Ардит были влажными и податливыми. Она вздохнула с наслаждением, когда руками они изучали друг друга, вспоминая, как это было в предыдущий раз. Желание Нима стадо настолько острым, что он отстранился:

— Чуть помедленнее! Подожди!

— Можем пойти в мою спальню. Так будет лучше. — Он чувствовал, как она трепещет.

Бок о бок они поднялись по лестнице. В доме стояла тишина, слышались лишь звуки их шагов.