– Как вы здесь оказались? – поинтересовался Матвей у человека в плаще, узнав недавнего попутчика по купе Самандара Вахида Тожиевича.
– Случайно, – усмехнулся тот в темноте. – Вы всегда так рискуете, не прогнозируя результат?
– Разве у меня был выбор?
– Был.
– Кто вы? «Чистилище» так не работает. Да и нет вокруг никого, фокус ваш только для этих дуболомов и годится.
– А большего и не требовалось, мальчик. Научись обходиться минимумом средств с максимальной результативностью. Извини, я тороплюсь, поговорим в следующий раз.
И директор Международного исследовательского центра боевых искусств, по необъяснимой причине появившийся глухой ночью в селе Старом, исчез. Некоторое время Матвей всеми своими обострившимися чувствами сопровождал его до выхода из деревни, потом потерял из виду.
– Уж не родственник ли он Тараса Горшина? – предположил Василий, когда Матвей закончил рассказ. – Если, конечно, не Монарх.
– Нет, я бы это почувствовал. Скорее действительно человек Круга, ищущий учеников.
Ты же читал Успенского: «Людьми Круга не рождаются, ими становятся, и каждый должен передать свои знания ученику».
– Но он сказал, что он Проводник… Как это понимать?
Матвей долго не отвечал, потом увеличил скорость.
– Придет время, узнаем.
– А жаль…
– Чего жаль?
– Что он не сказал, когда можно будет еще раз взглянуть на подземный «храм»
– Наверное, когда мы перестанем быть посторонними…
Василий посмотрел сначала на спутника, потом перевел взгляд на спидометр, стрелка которого подошла к цифре «сто пятьдесят», но ничего не сказал.
Ему вдруг тоже захотелось побыстрее попасть домой.
CONSERVUS
Евгения Карасевапо кличке Карась, бандита, насильника, убийцу, последней жертвой которого стала шестнадцатилетняя девочка и у которого были такие покровители, что в очередной раз его помиловали, дав всего семь лет отсидки, убили в столовой прямо во время ужина. И никто из заключенных Одинцовского СИЗО не заметил, как это произошло: Карась просто не встал из-за стола, словно в задумчивости склонившись над тарелкой.
Но когда надзиратель тронул его за плечо, Карасев мягко завалился на бок, и стал заметен тонкий нож, стилет, торчавший из его виска. Удар был нанесен мастерски, это отметили все эксперты и следователь, но главным отличием преступления был квадратик белого картона величиной с зажигалку, с тисненым золотым кинжальчиком в уголке, на котором были напечатаны всего три слова: «Привет из „ККК“».
